Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она так горько плакала, а я, несмотря на то что была уже почти девушкой и ростом догнала родительницу, ничего не понимала и только твердила: «Почему ты плачешь, почему, мама?» Мне и в голову не могло прийти, что мы расстаёмся навсегда!

Когда кораблик Гедриса отчалил от Луллы, на торговые острова набросился внезапно налетевший шторм. Трое стихийных магов еле-еле сумели вырвать наше судно из водоворота бешеного ветра и серых волн, вздымавшихся до самого неба. Часть поклажи вытряхнуло за борт, и только чудом за сундуками и ящиками не последовал и живой товар.

Меня крепко держал какой-то старый матрос, и всё, что я запомнила из его слов, было «Дурное это дело — покупать и продавать людей, дурное. Боги гневаются!»

Я сбивчиво поведала Адриане те немногие подробности, что удалось вспомнить, опустив лишь слова матроса, чтобы не рассердить её. К моему удивлению, лицо новой хозяйки с каждым моим словом всё больше отражало заинтересованность и участие. Я уже поняла, какой чуткий и неравнодушный человек госпожа Гилмур, но сейчас видела, что ей нравится меня слушать.

Её глаза загорелись искренним интересом.

— У твоей матери был магический дар? — спросила она.

— Совсем небольшой, на одну восьмую часть крови. Она не умела творить заклинания.

— И у неё не было фамилии?

— Нет, госпожа, — вздохнула я. — Мои бабушка и прабабушка также были рабынями.

История стирала фамилии когда-то побеждённых соперниками магических семей. Возможно, мои дальние предки и были могущественными волшебниками, но войны за земли, за власть или тайные знания лишили их какого-либо наследия.

А рабам ни к чему помнить имена тех, по чьей вине они оказались в цепях.

— Ты что-нибудь знаешь о своём отце?

Хозяйка потянулась ко мне, и отвела в сторону прядь волос у моего уха. Ещё немного — и волосы станут закрывать ошейник, а это недопустимо по этикету, поэтому, скорее всего, меня в ближайшее время остригут очень коротко, и хорошо, если не налысо.

— Я знаю лишь то, что получила от него дар, — призналась я.

— Больше ничего? Может быть, мама называла его имя?

— Никогда, госпожа, — помотала головой я.

— Думаю, это был свободный человек, — коснувшись тёплого металла моего ошейника, сказала Адриана.

С чего она взяла это? Моим отцом мог быть кто угодно. Магический дар и свобода не имеют между собой знака равенства.

— Зачем рабыне понадобилось бы скрывать имя другого раба? Она бы рассказала тебе об отце.

Зачем, зачем! Я внутренне поразилась наивности этой молодой женщины.