Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Опер скользнул взглядом по собеседнику.

— Я уж и не знаю, кому верить в этом доме, — сказал он, и это получилось у него не слишком лживо. — Ну просто не знаю.

Зверев шагнул к дивану, не сел — а рухнул, закрыл лицо рукой.

— Григорий Иванович, прошу вас, ответьте, — Кравченко решил продолжить оборванную нить беседы, сел рядом и положил дубляжнику руку на плечо, — только честно ответьте: у Марины Ивановны действительно не было собственных детей?

Зверев взглянул на него с неподдельным удивлением.

— Я не понимаю, Вадим, что вы хотите сказать?

— Я спрашиваю: кроме Петра и Алисы, в этой семье были еще какие-нибудь дети, может быть.

., очень давно?

— То есть как? — снова не понял Зверев. — Как это были? Откуда?

— Ну, она сама рожала ребенка? Матерью становилась? — Кравченко чувствовал, что мелет чушь, неверно ставя вопросы, но именно так нелепо ему и хотелось их поставить.

— Да от кого?! — Зверев даже привстал.

Кравченко несколько секунд смотрел ему в глаза:

«Брат и сестра.., красивый мужик.., и она без комплексов… все позволено… Он навещал ее… Они были близки… Файруз ведь намекнул: „происходит что-то чудовищное“… Если это была их связь, кровосмешение, инцест, то…»

— Значит, ваша сестра Марина Ивановна была бездетна.

— Он опустил глаза, сейчас ему было трудно встречаться взглядом с ее братом, который, быть может…

— Марина никогда не хотела детей. У нее на это времени не хватало, да и душевных сил тоже. Она всю жизнь работала как ломовая лошадь. — Зверев, видимо, так и не понял собеседника.

— Я вот сейчас о ней сообщение по радио слушал — говорят: «Она была гений, великий талант». А кто-нибудь подумал, как ей досталось все это?

Все — известность, величие, поклонение, этот вот дом, эти тряпки. — Он вдруг резко сдернул с кресла гобеленовую подушку и швырнул ее на пол. — Сколько сил, сколько здоровья на все это ушло. Лучшие годы жизни! Молодость!

Мальчишкой помню, как Марина в первый раз готовилась поступать в консерваторию. После окончания школы два года корпела в библиотеке — чтобы трудовой стаж шел, а по вечерам по преподавателям моталась.

В Клуб железнодорожников на Каланчевку в вокальный класс — каждый вечер, в любую погоду. А это ведь через всю Москву на трамвае трястись приходилось. Как она после всех этих мытарств провалилась на своем первом туре, как мать ее чуть ли не из петли вытащила, а потом…

— Она для вступительных экзаменов партию Кармен выбрала? Мне Александра Порфирьевна рассказывала, — это вставил Мещерский.