Темная сторона души читать онлайн

Кто-то пытался дойти к ней из-за леса, но никак не мог, потому что заблудился – в точности так же, как однажды она сама с Костей.

Пожалев того, кто плутал между сосен, Маша привстала и помахала ему рукой. Человек заметил ее и пошел к ней, и это было хорошо, потому что в такой жаркий день гораздо лучше сидеть около пруда, чем бродить по лесу, не зная, в какой стороне деревня. «Вместе посидим, – подумала Маша во сне. – Поболтаем ногами». Она подняла глаза на того, кто уже выходил из леса, и узнала Лесника.

Лесник шел к ней, огибая пруд, и голова его была расколота сверху точно посередине.

«Молочка хочешь?» – спросил Лесник, и Маша быстро замотала головой, потому что пить то, что текло из трещины в его черепе, ей не хотелось. Но не хотелось и обижать Лесника.

«Надо попить, – ласково сказал Лесник, как говорят детям, которые не хотят принимать горькое лекарство. – Вот выпьешь – и проснешься здоровая».

Но она не хотела просыпаться здоровая, а хотела сидеть и сидеть на берегу пруда с желтоватой водой, болтая в ней ногами.

«Попей, пожалуйста!» Голос его стал настойчивым, и он уже протягивал неизвестно откуда взявшуюся чашку молока, но никак не мог дотянуться до Маши, потому что до нее было далеко – целых десять шагов.

Маша сочувственно смотрела на Лесника, но не делала никакой попытки встать и подойти к нему. Она знала откуда-то, что сам он не сможет пройти эти десять шагов, и по-прежнему болтала ногами.

«Просыпайся, – сказал Лесник. – Слышишь? Просыпайся, пожалуйста!»

Он уже не улыбался, глядя на нее, а смотрел с испугом.

«Проснись, слышишь? Встань, открой глаза. Попей молочка».

Маша покачала головой.

«Проснись, милая!» Теперь и в голосе его зазвучал испуг, но встревожило Машу не это, а то, что молоко из белого стало красным.

«Проснись!» – громко, требовательно позвал Лесник, и Маша вскочила на ноги. Красное в пруду подбиралось все ближе, словно подталкиваемое какой-то волной. Но волн на пруду не было, и поверхность оставалась неподвижной.

«Открой глаза! Вставай, вставай!» Голос звучал теперь словно колокол, а вся вода в пруду стала темно-красной, почти черной.