Ну, светят, и что? Невидаль какая.
– Ты в горах не был, – уже совсем мирно сказал в темноте Омаев, укладываясь опять на брезенте. – Выйдешь ночью из дома, ляжешь вот так на спину и, кажется, тонешь в море звезд. А они яркие, переливаются, как будто манят, за собой тянут, подняться к ним и по волне Млечного Пути уплыть. А там так красиво…
– Руслан и Людмила, – тихо шепнул Бабенко Соколову и по-доброму улыбнулся. – Сказка! Любовь, что тут скажешь. Ей и война не помеха.
Полковник Горбунов построил личный состав на поляне при свете двух аккумуляторных фонарей.
Потирая по привычке шрам на виске, он смотрел некоторое время себе под ноги, потом резко опустил руку и прошел взглядом по рядам бойцов. Три отделения автоматчиков с «ППШ» на груди замерли возле своих бронетранспортеров. В каждом отделении опытный сержант-командир. С каждым сержантом Горбунов побеседовал лично, с каждым водителем для бронетранспортера тоже, выясняя его водительский опыт и степень знакомства с немецкой техникой.
Отделение мотоциклистов. Мотоциклы собрали трофейные немецкие, какие нашлись в корпусе. На каждом ручной пулемет и по две канистры бензина. Третий «ханомаг» стоял отдельно. В нем восемь 200-литровых бочек с топливом. Дизельное для «тридцатьчетверок» и бензин для бронетранспортеров. Три танка темнели среди деревьев, три экипажа и их молодой младший лейтенант, так хорошо себя зарекомендовавший за эти недели. Полковник в который уже раз после 22 июня с горечью думал о том, как много было упущено в тактике, в обучении войск и командиров.
Как тяжко понимать, что идеология, какой бы она героической и победной ни была, все же не должна довлеть над армией. Армия должна быть над идеологией, над политикой. Она должна воевать, она должна выполнять приказы.
Участник многих пограничных конфликтов, участник войны в Испании, полковник Горбунов успел перед войной окончить и академию. И только в условиях полномасштабной войны на обширных территориях со всем многообразием ежеминутно меняющейся тактической и стратегической обстановки он ощутил недоработку военного руководства.
Не учили красных командиров отступать, не умели они вести бои в условиях отступления частей и соединений. Их учили только наступать, встречному бою в крайнем случае. А у войны свои особые законы, там случается всякое. Сталкивался Горбунов и с непониманием и склонностью надежды на авось многих командиров.
