Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И не забудьте надеть халат, папочка, — усмехнулись врачи, даже ратовали за совместные роды, видя мое паническое состояние.

— Нет! — выкрикнула, а затем застонала, когда снова почувствовала боль.

Я не могла позволить ему быть рядом в самый ответственный момент. В момент моей слабости, когда мне в самом деле нужна была поддержка. Страх сковывал по рукам и ногам и не давал свободно дышать, но я обещала себе быть сильной. Даже не имея никого рядом, кто будет держать за руку.

— Уходи, — процедила сквозь зубы, видя, какую боль причиняют ему мои слова.

Не могу допустить его присутствия. Слишком мы бы стали близки, будь он рядом во время родов. Я уже привыкла, что это только мой ребенок. Мой.

Воспитаю его одна, без мужа. Научу, как правильно относиться к женщинам. Я буду сильной и мудрой ради него.

* * *

Два дня спустя

Смотрю в маленькое сморщенное личико, и весь мой мир переворачивается. Забывается вся боль, испытанная во время долгих родов.

Мой Аслан. Долгожданный сын. Сейчас, глядя на своего ребенка и ощущая его на своих руках, понимаю.

Этот момент стоил той агонии, что душила меня последние девять лет. Это мое благословение свыше. Награда за страдания.

Перед тем как услышала желанный крик ребенка, на мгновение провалилась в забытье. Слышала только крики врачей, а потом, почему-то, зов Тагира. Он звал меня снаружи, вытаскивая из той темноты, в которую погрузилась. Показалось ли мне? Или он действительно был рядом?

В полубреду мне привиделось, будто он держит на руках нашего сына, смотрит с любовью и гордостью, а из глаз текут слезы.

Но когда меня привели в чувство, в родовой палате я оказалась одна. Только врачи и мой Аслан, лежащий в боксе.

Показалось…

В этот момент из мыслей меня отрывает дробный стук каблуков. В коридоре слышится шум приближающихся шагов. Мне кажется, словно это Тагир, который не осмелился присутствовать при родах. Я смотрю вперед, затаив дыхание.

Но, когда дверь палаты вдруг открывается, внутрь входят родители, с которыми я не разговаривала много месяцев.

Папа выглядит уже лучше, нет той бледности и серости, что была, когда он болел. Хоть за это я могу быть Тагиру благодарна.

— Я очень рада, что вы здесь, — шепчу, чувствуя, как захлестывают эмоции.

Они молчат, подходят ближе, а затем мама, приглядевшись к младенцу на моих руках, дернулась и моргнула.

— Карим… — прошептала она, теребя отца за плечо и всхлипывая, прикрыла рот рукой.

Отец не отреагировал. Долго молчал, а затем прошептал:

— Аслан к нам вернулся.