Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Личные.

А вот если бы Даэлис осталась жить, если бы она потеряла все, что ценила, что любила... мужа, дочь, дом, силу...

О, вот тогда Анна Мария могла бы порадоваться! Это ведь страшнее любой смерти! А пережить соперницу... и что? Где тут удовольствие?

- А чего ты хотела? - вкрадчиво уточнил монах. - Или вернее - что тебе предложили? О чем попросили?

Анна Мария поежилась.

- Это страшные люди. Вы понимаете...

- Чадо Творца, это ты не понимаешь, - мягко перебил ее монах. - Ты где находишься? Верно, в храме.

Оглянись вокруг, есть ли кто-то сильнее Его?

Анна Мария сморщила нос. Отца Бенито, тихого и добродушного, она в расчет не принимала. Воля там, Творца...

А что ж он столько всякой пакости на земле допускает? Ах, испытание? Ну так и не обессудь, если кто-то его не проходит!

- Ты, чадо, не понимаешь, - вступил с другой стороны брат Дуардо. И улыбка у него была доброй-доброй, как у серийного убийцы. - Если мы сейчас не услышим ответов на свои вопросы, заметь, правдивых, ты из храма вообще не выйдешь.

Никогда.

И улыбнулся.

Анна Мария посмотрела ему в глаза - и похолодела.

Столько в этих глазах было чудовищного, столько равнодушного... словно стоишь ты ночью, посреди темного поля, и волки воют. Или даже волкодлаки...

Жуткие такие... которые тебя сначала гонять и мучить будут, а потом сожрут. В свое удовольствие. И наслаждаться будут каждым стоном и каждым хрипом. Рвать его из тебя. Медленно. Клыками...

Женщина заскулила и засучила ногами, пытаясь отползти подальше.

Брат Дуардо улыбнулся еще душевнее.

Кто-то приходит в Храм по велению души.

А кто-то потому, что хочет сберечь ее остатки. Не ошиблась Анна Мария. Брат Дуардо был одержимым. Маниаком, как это принято писать в газетах. Но вовремя это понял. И когда начал сходить с ума, побежал к священнику, остатками сознания понимая, что помочь ему смогут только в Храме.

До того, как он убьет.

До того, как погубит свою бессмертную душу.

Что ж, в храме нашлось место и ему. И вот уже несколько лет он убивал, но исключительно по велению Творца.

Убивал тех, кого стоило убить. И понимал, что живет не зря.

А еще он производил потрясающее впечатление на таких вот баб. Не описалась? Все еще впереди, успеет...

К ритане Дюран брат Дуардо ничего не испытывал. Наверное, потому, что не считал ее женщиной. Она не улыбалась, не кокетничала, не соблазняла, ее сильно ранила жизнь...

А вот синьора Агуэда вызывала раздражение каждой деталью.