Моя чрезмерно веселая, даже немного наигранная бравада, показные мягкость и покладистость Адама, подчеркнутые благожелательность и спокойствие отца… Все мы здесь, Ника, прячем за фасадами трагедию… Потерю… Боль утраты…
Иштар сглотнула ком в горле. Ей непросто давались эти слова. Ника молчала. Они обе теперь смотрели на игравших с детьми в воде на фоне заката мужчин.
— Мама слишком многое значила для всех нас. Вернее, не так… Черт, — ненароком вытерла слезу, — даже не знаю, какие правильные слова подобрать, чтобы Вы поняли, — вздохнула тяжело, — я сейчас Вам кое-что скажу, хотя, наверное, Адам был бы в ярости, если бы узнал о моих откровениях.
Но… Моя женская интуиция подсказывает мне, что я обязана Вам сказать, — сделала паузу, задумалась, — Все началось с занятия Адамом Таифского престола. Вернее, это он так думает. Всё время винит себя. Вы, возможно, слышали, его поддержал местный народ. Они самолично свергли предыдущего правителя, отличавшегося крайней формой жестокости и деспотизма. Адам проявил милосердие.
Позволил ему уехать из страны, получить политическое убежище, только… — снова пауза, снова подбирает слова, — только Мунир воспринял этот шаг для себя не как возможность прожить спокойную жизнь со своей семьей, а как возможность для мести. Именно мести, не реванша. Потому что реванш дает возможность человеку оправдаться, месть — нет. У Адама были непростые отношения с еще одним нашим братом. Он жил в Европе, редко навещал родных. Короче, там тоже всё было сложно. Так вот, люди Мунира похитили Абеда и обезглавили его.
На глазах у Адама обезглавили. Мунир лично совершил это злодеяние. Он позвонил Адаму по конференц-связи и провел экзекуцию…
Иштар задумалась. Всхлипнула носом."
"— Это проклятое видео потом еще долго гуляло по интернету. Белькасем заплатил миллионы, чтобы его удалось-таки изъять. Спросите, почему Белькасем? Потому что все мы, Макдиси, не могли собрать себя по осколкам. Сердце мамы не выдержало удара. Она умерла от сердечного приступа в течение недели после гибели брата.
А Адам… У Адама случился нервный срыв. Он замкнулся в себе, закрылся. Хотел наложить на себя руки. Он провел в лечебнице не менее трех месяцев. За это время Мунир снова занял престол, устроив расправы над всеми теми, кто помог Адаму. Отец бы мог вмешаться, но он сам был слишком раздавлен утратами. Это тяжело объяснить. Отношения моего отца и матери были слишком близкими, слишком особенными. Они были как единое целое. Ее утрата для него стала не просто катастрофой.
