Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Блюхер пытался организовать энергичное преследование противника, но из-за усталости людей и лошадей преследование длилось всего несколько километров.

Потеряв под Волочаевкой около тысячи человек и не заходя в Хабаровск, белые спешно откатывались на юг. Четырнадцатого числа красные без боя вошли в город. А еще через два дня части белых окончательно вышли из-под удара и направились к станции Бикин и далее — в нейтральную зону под защиту японских войск. Заключительную часть операции — окружение и уничтожение белой армии — Блюхеру осуществить не удалось.

"Струд нагрянул внезапно. Его кавалерия появилась верстах в трех севернее штаба Мизинова, и только бдительность артиллеристов Брындина спасла отряд от разгрома. Но дело усугублялось тем, что снаряды к пушкам были на исходе, а пополнить боезапас не представлялось возможным: японцы далеко, а сыскать такие снаряды в арсеналах красных было не реально. Поэтому Мизинов разрешил Брындину в случае необходимости уничтожить орудия. Для такого случая капитан заготовил специальные взрывные устройства, которые помещались в ствол пушки и срабатывали после выстрела.

Такие взрыватели должны были разнести пушки на мелкие кусочки…

Артиллеристы увидели летящих всадников, спешно развернули орудия и открыли прицельный огонь картечью почти в упор. За считанные минуты конница Струда прекратила свое существование.

Но красных это не остановило. Струд написал краткое донесение Острецову, вручил его посыльному и приказал любой ценой доставить командиру. Потом собрал несколько рот стрелков и бросил их в атаку, лично командуя атаковавшими.

Они подбирались мелкими перебежками, стреляя на ходу и постоянно залегая. Вреда это практическим не приносило, однако поразить их из горных пушек было невозможно. Брындин тоже послал к Мизинову верхового, приказал артиллеристам залечь и открыть стрельбу по наступавшим. Он понимал, что долго не продержится, что необходимо что-нибудь срочно предпринять. Оглянулся по сторонам и увидел метрах в двухстах позади себя большую полуразвалившуюся, ветхую и покосившуюся конюшню.

И вздохнул с облегчением: она стояла как раз перед узким ущельем между двумя высокими скалистыми сопками, загораживая дорогу на юг, в тыл отряду. «Бог ты мой! — озарило Брындина. — Да ведь это же самая настоящая крепость! Запереть проход, и никуда они не сдвинутся! Только если нас перебьют, конечно…»

В мужестве своих офицеров он не сомневался, знал, что каждый его артиллерист стоит десятка красноармейцев.