Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Господа, — говорил генерал-лейтенант Вержбицкий, — мы закупили достаточное количество японских и американских винтовок, боеприпасов, продуктов питания. Наступление считаю делом решенным, более того — безотлагательным. Мы выступим сразу же после того, как генерал-майор Мизинов произведет высадку своего отряда в Императорской Гавани. После этого, не дав красным опомниться, мы начинаем наступление на Хабаровск. Для этого организуется ударная группировка под командованием генерал-майора Молчанова. Среди солдат и населения начата агитация, представляющая наш поход как очередной этап — дай Бог, последний (Вержбицкий широко перекрестился) — борьбы за святую веру православную, за церкви божьи и за государство русское, за родину, за отечество и за родные очаги.

Войска генерала Молчанова уже начинают скрытно сосредоточиваться в районе станции Шмаковка, имея целью начать наступление на Хабаровск. Рейд Александра Петровича, несомненно, отвлечет силы красных, а в будущем создаст благоприятные условия для взятия Благовещенска.

Но чтобы обезопасить наш правый фланг, после успешной высадки мы предпримем наступление на центры партизанского движения — Сучан, Головлево и Яковлевку. Вопросы будут, господа?

Генералы и офицеры единодушно закивали головами, по залу прошел ропот одобрения."

"— Ну, коли так, всем вернуться в части и готовиться к выступлению, — закончил Вержбицкий. — Вы свободны, господа. Викторин Михайлович! Александр Петрович! Вас я попрошу остаться.

Молчанов и Мизинов дождались, пока офицеры вышли, и щелкнули каблуками командующему.

— Присаживайтесь, — пригласил Вержбицкий. — На ваши части, господа, возлагаются самые ответственные задачи. Александр Петрович, мы выделили вам добрую треть наших вооруженных сил — вы понимаете, какая надежда возлагается на ваш рейд?

Мизинов склонил голову в знак согласия.

— Прекрасно, не сомневаюсь, что все пройдет успешно. Как только укрепите плацдарм, тут же ко мне вестового. Катером! Ну, а мы тут с Викторином Михайловичем постараемся быть достойными ваших подвигов, — улыбнулся Вержбицкий.

— Благодарю за доверие, Григорий Афанасьевич, — Мизинов поднялся, — быстрее бы пережить эту ночь! Терпения никакого!

— Понимаю, Александр Петрович, понимаю, сами как на иголках, знаете ли… Ну если так — с Богом! И позвольте, как в тот раз, в Чите, обнять вас, — он сграбастал Мизинова и три раза ткнулся щеками ему в подбородок.

Молчанов расправил острые, как шпаги, усы и крепко пожал Мизинову руку.