Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я против воли улыбнулась. Мир другой — законы моды те же.

— И что об этом думала ваша фаворитка?

— Бывшая фаворитка, — король остановился и заглянул мне в глаза. — Сейчас она замужем за графом и давно не появлялась при дворе."

"— Надо же, — неловко отреагировала я. — Боюсь, вам стоит опасаться атаки матримониально настроенных барышень.

— Думаю, мое сердце уже несвободно, — шепнул король и вдруг оказался совсем близко. Темные глаза смотрели, не мигая, светлая кожа сияла в свете солнца, как снег.

Изящный венец короны запутался в светлых волосах.

Король сжал мою руку и продолжил:

— В нем давно поселилась одна упрямая кошка, которая готова бросился в огонь ради животного. Но есть ли у меня надежда, что мои чувства взаимны?

Я нерешительно замерла, а затем запрокинула голову: в одном из окон поместья — в нашей спальне — я увидела хмурого Сорина.

Король, не дожидаясь моего ответа, улыбнулся и зашагал вперед, а вслед за ним потянулись придворные. Один из них, высокий и кудрявый, поцеловал мне руку, несколько молодых дракониц дружелюбно кивнули.

И только Перс, стоящий поодаль от всех, выглядел еще более мрачным, чем Сорин.

Весь день после прогулки с королем мне было неспокойно. По телу пробегали нервные искры, к которым я уже успела привыкнуть, как к коротким ударам тока, которыми бьют иногда шерстяные вещи.

Ночью я долго ворочалась, смотрела за окно на луну и никак не могла заснуть. С Сорином мы почти не пересекались с самого приезда короля, ночевать к нему я не приходила, он ко мне — тоже.

Одной в кровати было непривычно, и я злилась из-за этого.

Уснуть я смогла, только когда в двери поскреблась Уголек и, после того, как я ее впустила, улеглась на кровать, наполнив комнату звуком сонного мурлыкания. Рассеянно почесывая ее по пушистому пузу, я уснула, но даже во сне не смогла отдохнуть.

Мне снова приснился тот сон, такой же, как в ту ночь в деревенской хижине, которая, кажется, случилась много сотен лет назад.

В руках я держала ребенка, мальчика, мирно спящего. Губы его были смешно поджаты, но даже во сне он обхватил мой палец крохотными пальчиками и крепко-крепко стиснул. Я улыбнулась, а потом вдруг малыш открыл глаза, которые оказались черными, как у Сорина. Радостно заулыбался, агукнул, разбрасывая повсюду золотые искорки — и пропал.

Меня со всех сторон окружила темнота, я пыталась через нее прорваться, позвать сына по имени, но не смогла.