Помнишь того мутанта, который мальчика изнасиловал, а мальчику потом желудок вырезали? Да любой здоровый человек и в Мексике, и в Калмыкии согласится выпустить на волю сотню квартирных воров, если это поможет взять такую тварь. Так вот: этот мутант — сдох в тюряге. И я, чтоб ты знал, не только не помешал этому… И я сплю спокойно! А жулика, который его придушил в общей бане, моими стараниями этапировали в Зеленоград в самую сытную зону! И Юнгеров, между прочим (которому это все до фонаря), — вытащит его на условно-досрочное! И если хочешь знать, этим принесет пользу родине! Вот так! Да, если все это выслушать — по отдельности, — то, конечно: «Караул, хватайте их!» А если не по отдельности, а всё вместе оценить и переварить, то не хватать, а тайно награждать надо! Тайно, потому что всему народу такое нельзя говорить, но каждому здоровому человеку по отдельности — можно! И я знаю, что ответит мне этот самый здоровый человек.
Это я тебе по поводу мразей, в отношении которых, как ты считаешь, должны соблюдаться правила.
Ты, Виталий, не обращал внимания, что вокруг тебя собираются, только ты не обижайся, трусоватые? Не трусы, не предатели, не лентяи, вкалывающие и так далее, но — трусоватые. И жены у них — нагловатые. Хотя внешне они умнее и образованнее моих «преторианцев». Они раскрывают — и правильно делают. И огромные они молодцы, только вот почему-то их все время в организованную преступность тянет, мафию искать и изобличать, схемы сложные чертить. Все правильно — там, в мафии-то, там спокойнее.
Спокойнее и чище. Все мафиози на «мерсах», на галстуках, прослушивай себе их неделями — ды-ды-ды… И журналисты интересуются, и депутаты нервничают… А в Павловске безо всякой мафии четыре изнасилования девочек было! Арестованного мутанта врачи каким-то там невменяемым признали, потому что у него папа-фабрикант! А мне — насрать, я его папу в упор не вижу, я вижу мам изнасилованных девочек. А мои им — дозанимаются, он признается повторно! А если закону и еще кому-то насрать на наше мнение, то нас — орда!! И нет врагов страшнее римлян! Наливай!
Ильюхин доразлил бутылку.
Головы полковников сблизились, глаза смотрели в глаза, и официантки инстинктивно обходили их столик. Обоим не хотелось прекращать разговор. Такое бывает на Руси: сойдутся два человека и начнут разговор о Боге, душе и морали. Поговорят, поговорят, а потом либо на Черную речку стреляться едут, либо пьют люто, либо прямо за столом друг дружку режут.
