Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Филин клюнул лбом стол, сполз на пол и затих.

Владелец фляжки так же молча хлебнул еще, покрутил головой и осторожно глянул на приятеля:

— Стесняюсь спросить: почему ты это сделал?

Хозяин кабинета махнул рукой:

— А-а… Достал. Второго дня он к Наталье в лифте прижимался. Она плакала потом. А сейчас я вдруг подумал — и чего это я таким политиком заделался? Уф! Хорошо. Как гора с плеч. Не стыдно за бесцельно прожитые годы.

— Понимаю, — согласился второй убойщик, наклоняясь над неподвижным телом. — Скоро в себя придет.

Добивать будем, как очнется? Кстати, а чего ты за Наталью-то… Я думал, с ней Сашка Снегирев хороводы водит…

— Сашка и водит. А муж в ХОЗУ — объелся груш. Я из-за Сашки… Он если бы узнал — убил бы этого мудака и сел бы. Я его знаю.

— М-да. Интересное построение мысли. Интересно мы живем. Американским копам такое и не снилось.

— Да насрать на них… Слушай, а что это мы пили такое из твоей фляжки?

— Ром пиратский.

— Дай-ка еще.

— На.

Хозяин кабинета сделал добрый глоток и задохнулся:

— Крепко!

— Восемьдесят градусов.

— Да ну? Как же их тогда ловили-то, этих пиратов? Крепкие мужчины, должно быть, были…

Опера помолчали, а потом тот, который хвалил пиратов, вдруг тихо сказал:

— Жаль парнишку этого, Штукина. Сожрут его.

— Сожрут, — согласился владелец фляжки. — И самое обидное, похоже, что ни за что сожрут. А парень он вроде внятный…

Валерка, естественно, всех этих слов не слышал, а потому вошел в кабинет Ильюхина с искренней обидой на своих коллег. Полковник дал ему время помолчать и успокоиться, налил чаю, как и обещал, а потом сказал, грустно улыбнувшись:

— Отошел? Я жалом-то поводил уже и потому схему случившегося знаю.

Думаю, что Денис не врет в том, что ошарашен и ни одной внятной версии не имеет. Конечно, если бы он знал — то сразу бы не сказал, поэтому я не его словам верю, а общему туманному информационному фону… А ты как думаешь — не врет он?

— Думаю, не врет.

Полковник закурил сам, предложил сигарету Валерке, вздохнул и спросил:

— Юнгерова видел?

— Да.

— Ну и как он тебе? Понравился?

Штукин неопределенно повел головой:

— Крепкий мужик. Серьезный. Предлагал, если уволят — к ним идти. Наверное, больше понравился. По крайней мере он не попрекал меня, как наши.

Виталий Петрович невесело рассмеялся:"

"— Это хорошо, что понравился, и хорошо, что приглашают. Это даже очень хорошо… А на наших ты сердца не держи — ситуация-то и впрямь необычная. Сам знаешь — в голову всегда сначала плохое лезет.