Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Или, может, я прежде была вообще невнимательна к другим и многого не замечала?

– Вот пришла навестить вас перед отъездом.

– Куда-то уезжаешь?

Я объяснила про путевку, а сама с удивлением продолжала отмечать в Элле неоспоримые перемены. Казалось, она была сосредоточена на некой мысли. Была как-то особенно собранна. Будто это она уезжала, а не я.

– Как дела у Ники?

Элла внимательно посмотрела на меня, словно взвешивая про себя слова, которые собиралась сказать.

– Ника стала чувствовать руки, шевелить пальцами.

– Это же здорово! – искренне обрадовалась я. – Значит, возможно…

– Все! – остановила меня Элла. – Больше ничего не говори.

– Молчу! А Солодовников? Она его не прогоняет?

– В том-то все и дело. Сначала прогоняла, злилась. А потом… Потом он как-то не появлялся целую неделю. Мы с Романом решили – все, не выдержал парень.

– Ну… а Ника? Хоть заметила его отсутствие?

– Она спросила что-то вроде: «Куда пропал этот придурок?» А он пришел и в дом не идет. Взял шланг, поливает газон. А ей видно, что брызги.

А кто это, не знает – бывает ведь, и Роман во дворе возится.

– А потом?

– Потом перед балконом появились шарики. Целая гроздь шаров. И вот они напротив окон Ники висят. А он их за нитки внизу держит. И она улыбнулась. Я сама видела – впервые улыбнулась за все это время.

– Какой он терпеливый.

– Да он просто нереальный, этот Солодовников, – согласилась Элла. – Таких вообще больше нет! Когда он приходит, мы все оживаем. Роман, конечно, в своем репертуаре – рвется решить все его проблемы.

Стал звать к себе на работу, зарплату посулил, как у заместителя своего.

– А Солодовников?

– Улыбается. Мне, говорит, нравится у вас дворником работать. Только попросил разрешения библиотекой нашей пользоваться. Возьмет книжку, сядет в кресло, которое возле дверей Ники стоит, в коридорчике, и сидит, шелестит страницами.

– А она?

– Она молчит, молчит, а потом и спросит: «Эй, Солодовников, это ты или мыши?» Ну он что-нибудь ответит. Обменяются колкостями. А иногда заглянешь к ней в комнату – Солодовников сидит на полу, вслух ей читает.

Мы помолчали.

– Ты знаешь, – нарушила молчание Элла, – я каждый день молюсь – только бы ему это не надоело! Ведь она невозможная бывает. Лиза уволилась, домработница жалуется.

На столике рядом со мной запиликал телефон хозяйки. Засветился экран, проявил известного в нашем городе музыканта. В нашей семье его называли не иначе, как Эллочкин композитор. С экрана музыкант обаятельно улыбался.