Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Александра Михайловна — соседка из квартиры напротив, щурясь на дверь, протирала пальцем запотевшие стёкла очков.

— Наташенька, — улыбнулась она приветливо. — Вот, просили тебе передать. Иду это я из булочной…

Девушка опустила глаза на знакомый ящичек с цветами и конфетами. До неё сквозь шум в ушах донеслось:

— Такой галантный мужчина. Жгучий красавец, — вздохнула с придыханием и с сожалением заметила: — Сейчас так, наверное, не говорят.

Наташе ничего не оставалось, как принять подношение восточного князя.

Настойчивый он, однако.

— Наташенька, деточка, остерегайся красивых мужчин, щедрые дары приносящих, — и добавила, слишком уж пристально глядя на неё: — Была бы жива Алечка…

Щедрый дар? — опустила глаза девушка на ящичек. Что в нём такого ценного? Ну, розы, конфеты. Обычный знак внимания со стороны воспитанного мужчины.

Соседка не давала ей закрыть дверь, придерживая ту за ручку. Мялась.

— Могу я тебя попросить? — сложила она губы в виноватую улыбку и поправила очки на переносице.

— Когда розочки увянут и ты соберёшься их выбросить… Отдай мне. Ты же знаешь мою любовь к царице цветов. Кто бы мог подумать… — задумчиво протянула она, облизнув подкрашенные розовой помадой губы. — Там почечки, снизу, — ткнула пальцем в прозрачную крышку ящичка, — не срезай, пожалуйста. Хорошо? Я оживлю нашу Джульетту*, укореню. Боже мой, какой царский подарок, — всхлипнула она растроганно.

Наташа кивнула. Тётю Шуру она знает как заядлую дачницу-цветовода. И то, что та помешана на розах, тоже знает.

Но чтобы любить их вот так, до умопомрачения…

—————

* Роза сорта Джульетта — пионовидная английская Прима, над которой селекционер из Британии Дэвид Остин трудился 15 лет и вывел в 2005 году. Признана одной из самых дорогих в мире.

Глава 3

Девушка вытрясла содержимое сумки на диван и положила на журнальный столик в ряд два мобильных телефона и две записные книжки.

С чего начать? — переводила взор с одной пары предметов на другую, не решаясь сделать выбор.

Предчувствие чего-то недоброго и неизбежного проползло ознобом по плечам.

Так и не отважившись сию минуту приступить к детальному осмотру предметов, Наташа вернулась на кухню и открыла холодильник. Хотелось заесть стресс чем-нибудь особенным, не повседневным.

Не густо, — выгнула брови, пробегая взором по маслёнке, початой упаковке с сыром, сосискам, яйцам, остатку рыбного пирога — всему тому, что может найтись в холодильнике одинокой хозяйки.