Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поместье Кастильо возвращается в семью.

На лицах его родителей читалось облегчение."

"– Мы безмерно тебе благодарны, но я не могу не думать, что всех этих хлопот можно было избежать, если бы ты сдержал свое первоначальное обещание.

Эмилиано резко вдохнул, быстро взглянул на Сиенну, потом прищурился и злобно уставился на мать:

– Я понимаю, что для вас благодарность – чуждое понятие, но мы не будем обсуждать прошлое.

Валентина отпила вина и уступчиво махнула рукой:

– Я понимаю. Теперь, когда вы поженились, с моей стороны было бы неприлично поднимать эту тему.

Сердце Сиенны замерло. Бокал в ее руке дрогнул, и она слегка забрызгала газировкой свое платье. Поджав губы и слегка побледнев, Эмилиано достал из кармана носовой платок и протянул ей.

Сиенне было наплевать на платье.

– Что… что это значит? – спросила она, волнуясь с каждой минутой все сильнее.

– Это значит, что все безумные идеи, которые они лелеяли, чтобы избавиться от проблемы, больше не стоит обсуждать, так как Кабрера отныне им не угрожает.

Это понятно? – угрожающе произнес Эмилиано.

Его ответ лишь убедил Сиенну в том, что Эмилиано многого ей не говорит.

Глаза Валентины сверкнули.

– Мы твои родители. Относись к нам с уважением!

Эмилиано вскочил:

– Я не позволю вам указывать мне в моем собственном доме. По-моему, вы должны были понять меня, когда я говорил, что поместье Кастильо благодаря мне возвращается в семью. Часть моего соглашения с Кабрера включала продажу мне всех его акций. На нынешний момент я владелец семидесяти пяти процентов бизнеса Кастильо.

Теперь я позабочусь о том, чтобы Матиас вернулся к нормальной жизни, а потом передам управление компанией в его руки.

Бенито и Валентина были одинаково удивлены. Валентина первой обрела дар речи.

– Ты сделаешь это ради нас?

– Уже сделал, – резко ответил он матери. Его беспощадный взгляд упал на дверь, ведущую в столовую, где стоял Альфи. – Пора ужинать. Пока мы едим, вы сообщите мне, когда вы разрешите врачам в Швейцарии вывести моего брата из комы.

Если до того, как подадут десерт, вы ничего мне не скажете, то распрощаетесь со своим драгоценным поместьем.

Ужин был катастрофой. Напряженное молчание сменилось резким обменом мнениями между Эмилиано, Валентиной и Бенито, а затем более спокойным разговором между Эмилиано и осмотрительным Бенито. Он поглядывал на сына, и в его взгляде читалось невольное уважение.

Наконец Эмилиано отложил вилку.

– Что вы решили?

Бенито пожал плечами и поднял бокал с красным вином.