Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но теперь появились некоторые сомнения, — покачала головой девушка. — Слишком разнятся чувства матушки с отцом. В его любви я не сомневалась никогда. Почему ты согласился на общую комнату? Я с тобой спать не собираюсь!

Она бросила гневный взгляд на мужчину, устроившегося в кресле. Он же шкодливо улыбнулся и неожиданно дернув, усадил ее к себе на колени.

— Ты не думаешь, что таким образом она нас проверяет? Действительно я твой жених, или это очередной спектакль с твоим участием. А СПАТЬ с тобой я тоже не собираюсь! — рассмеялся мужчина.

— Ах, ты! — она снова замахнулась на него рукой. Но он перехватил ее ладонь и неожиданно начал стаскивать перчатку с руки девушки.

— Что ты делаешь? — Рига постаралась забрать свою ладонь из его цепких пальцев. Только силы были неравны, и перчатка оказалась снятой и брошенной на пол. Тогда она просто сжала руку в кулак.

— И что ты там прячешь, маленькая злючка? — он, сопя от усердия, начал разгибать пальцы.

— Я не маленькая! — насупилась она.

— Ага, значит, против злючки ты не возражаешь? — усмехнулся мужчина, наконец, раскрыв девичью ладонь и молча взирая на шрам, идущий прямо посредине. А затем неожиданно поднес к губам и поцеловал то, что Рига считала настоящим уродством.

Кожа ладони была очень чувствительной, несмотря на повреждение. Практически десять лет девушка не снимала печаток, пряча руку от посторонних глаз. И сейчас простое прикосновение губ отозвалось в ее теле тысячами иголочек, заставляя притихнуть.

А губы мужчины неожиданно прошептали:

— Огле… — она тут же дернулась, возвращаясь мыслями в далекое прошлое. Прозвище не было обидным, ведь его дал он, и знал о нем только он. На древнем языке оно, кажется, означало «уголек».

— Откуда ты знаешь? — широко открытые глаза смотрели на мужчину не мигая.

А он лишь грустно улыбнулся и повторил: — Моя Огле.

Тогда Рига закрыла глаза и постаралась как можно глубже почувствовать запах мужчины.

Пион, роза, анютины глазки — это были знакомые запахи и знакомые чувства. Анютины глазки подсказали, что нотка грусти в его словах не напускная. И тут в нос ворвался аромат раскаленного камня. Он был очень глубоко и хорошо спрятан, но он был.

— Торни? — недоверчиво прошептала девушка. — Не может быть!

— Почему не может? Твой дар не даст тебя обмануть, — намекнул он на нервно раздувающиеся ноздри Риги.