Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лет в четырнадцать, помнится, она резко начала обгонять меня по всем параметрам, а уже к восемнадцати вымахала, став на полголовы выше, оформившись и обзаведясь крутыми бедрами и достаточно пышной грудью. Девочка, надо признаться, всегда умело пользовалась всем тем, чем так щедро ее наделила природа. Словно чуяла, что мне нравится тот или иной мальчишка в старших классах школы, и тут же начинала проявлять к нему рьяный интерес.

— Тогда ясно, — кивнула, желая быстрее закончить этот разговор. — Ну, мне пора.

Пока, Крис.

Ясно, почему ее видок напомнил мне этюд «Возвращение с сеновала». Кристина выглядела откровенно счастливой, здорово помятой или, выскажусь эпитетом, которым она обычно награждала меня, — затраханной. Только Варя Комарова обычно так выглядела после интенсивной работы по делу, а Кристина Майская — после хорошенькой гулянки. Румянец, припухшие губы, запах перегара и блаженное выражение на обычно злых глазах только подтверждали сейчас данную версию.

— Подожди, — бросила мне в спину.

Обернулась, натянув на лицо подобие вежливой улыбки. Ужасно не хотелось скатываться в очередные бессмысленные пререкания, призванные потешить ее самолюбие. Мне еще с детства надоело слушать, какая она — умница, и какая я — зануда.

— Что? — Спросила, держа спину прямо.

Крис догнала меня в три шага и взяла под локоть.

«Что за внезапное проявление братской любви и ласки?»

— Пойдем, покажу, — повела меня по коридору.

Упираться не стала, пошла.

— Чья машина? — Поинтересовалась, заметив болтающийся в ее руке брелок.

— Моя, — дыхнув смесью алкогольных коктейлей и водки и обдав меня новой волной парфюма, похвасталась она.

— Так у тебя ж прав нет? — Заметила, пытаясь разглядеть хоть каплю чего-то здравого в ее замутненных алкоголем глазах.

— Купить — не проблема.

Ох, уж это чувство превосходства над всеми и вся! Каждый раз, когда сестрица чем-то хвасталась, ее спина выгибалась, плечи гордо подавались вперед, голова вальяжно склонялась набок. Непринужденность с налетом аристократизма, мать ее.

Только попахивало все это, как правило, только гнилью и фальшью. Сколько мы таких перевидали у себя в следственном комитете: сперва пальцы веером, а затем «мама, папа, помоги».

Выдернула руку.

— Сначала права покупаете, потом детей сбиваете, — прорычала, сжимая кулаки.

— О, — изображая, как приставляет к виску пистолет, застонала Кристина. — Началось! Опять мента включила!

Остановилась и сложила руки на груди.