Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Огонь внутри раскалял толстую стальную пластину наверху, и та служила конфоркой. Вроде все просто. Не сложнее, чем растопить котел или камин.

Засучив рукава, я принялась за дело. Налила воду в большую кастрюлю, обмыла и положила на дно говяжьи ребра и поставила на плиту. Затем быстро почистила четыре картофелины, свеклу, морковку и лук. Свеклу и морковь натерла на терке, а прежде чем покрошить лук, сунула в рот веточку петрушки — давно вычитала в газете эту хитрость. Чтобы глаза не щипало от жгучих паров лукового сока, надо жевать во время готовки свежую зелень.

А еще нож и доску не забывать смачивать холодной водой. Иногда я еще свечу из воска рядом зажигала — тоже было меньше слез.

— Что это она делает? — шептались сестрицы, пока я жарила нарезанные овощи.

Масло в сковороде шкворчало. Все в кухне следили за мной, затаив дыхание, будто я не суп варила, а волшебное зелье.

Так, теперь сок лимона добавить в зажарку и толченых помидоров.

— Ты уверена, что это съедобно? — спросила Клодетта, показав пальцем на свекольные очистки.

— Я видела, как этой штукой свиней кормят.

Я не ответила, ибо в это время процеживала через марлю получившийся бульон.

Спустя час кухню наполнил аромат, от которого потекли слюнки. Три любопытные Варвары и один не менее любопытный Варвар крутились рядом с плитой, так и норовя заглянуть под крышку кастрюли.

Что ж, пожалуй, пришло время для дегустации. Знаменитый борщ Громовой Марии Львовны еще никого не оставил равнодушным.

Я подняла крышку, и в воздухе над кастрюлей заклубился пар.

По комнате поплыл аромат мяса, сладких овощей и легкой кислинки. Я чувствовала приятный запах чеснока, а еще нотки летней свежести, которые придавала супу плавающая на поверхности зелень, — петрушка и укроп.

Борщ был сочного красного цвета, как флаг СССР. По краям к стенкам кастрюли жалась тонкая янтарная пленочка жира. В глубине жидкости просматривались нарезанные овощи и кусочки говядины, снятые с костей. Сверху среди иголочек укропа белели крапинки чеснока.

Краем глаза я увидела, как раздуваются ноздри мистера Годара, втягивая этот богатый мясной аромат. Густой, пряный, насыщенный, крепкий.

— Фу, что за мерзкая вонь! — с презрением фыркнула мачеха, зажав пальцами нос, но я успела заметить, как дернулось ее горло: леда Дельфина сглотнула слюну.

— Похлебка для нищих, — поддержала маменьку Клодетта и неосознанно облизала губы.

Ее сестра свинюшка жадно глядела на суп.