Вот мы находимся в открытом космосе, наше соединение из двадцати кораблей отошло на край системы Владивостока. Сквозь силуэты военных судов, построенных в тесный походный ордер, с одной стороны проглядывается далекое местное солнце, с другой, еле различимый силуэт одного из двух газовых гигантов системы, а, где-то позади нас, затерялся сам Владивосток. И всё это погружено в чернила открытого космоса, с вкраплением холодного жемчуга далёких звезд.
До ближайшего борта с десяток километров, вроде бы очень много, но ничтожно мало по меркам нашей вселенной.
Все боевые суда отчетливо видны благодаря приближению камер высокого разрешения, подсвеченные бортовыми огнями, они казались огромными хемилюминесцентными палочками, расположенными в чётком порядке на полотне великой пустоты. Чужеродные элементы, они вызывали у меня желание убрать их, погасить, стереть с холста, что бы полностью раствориться в обволакивающем всё и вся ничто.
И, словно потакая моим мыслям, чернота нехотя стала наползать на сигары силуэтов, постепенно поглощая их, как будто боялась обжечься. В какой-то момент всё померкло, что бы через мгновение заиграть новыми красками. Не было больше абсолютной темноты, вернее она была, но в ней хаотично перемещалось бессчетное количество белых, синих, зеленых, кажется, желтых точек, которые налетали на, мерцающие белоснежными всполохами, капли наших кораблей, и отскакивали от них, разлетаясь на огромные расстояния, теряясь где-то в необозримой дали.
Великолепное зрелище, завораживающее! Я не понимал, что произошло, и как, было только осознание, что погружение закончилось, и сейчас мы несемся со сверхсветовой скоростью в межсистемном пространстве. Пусть это не ощущалось, для нас внутри звездолета ничего не изменилось, но сам факт произошедшего, и его масштабность, заставляли оцепенеть, и почувствовать гордость за причастность к великому виду, пусть мы незначительные букашки, жалкие человечишки, но именно нашей воле подчиняются могущественные силы вселенских масштабов.
Это многого стоит.
Трансляция закончилась, помещение наполнилось голосами собравшихся в нём людей, которые спешили обсудить друг с другом то, что они увидели, а я вздрогнул от толчка Сарая, который вернул мои мысли обратно на борт крейсера.
— Очень. Я потрясен до глубины души.
