То есть они не поверили вашему рассказу и выдвинули свою версию, совершенно отличную от того, что произошло на самом деле. И заставляют вас подписать совершенно ложный протокол, верно?
– Да… – протянула Наташа, внимательней глянув на гостя.
– Я же хочу вам помочь, понимаете? Я думаю, что вам ни к чему было придумывать столь сложную историю с какими-то людьми в черном, если бы этого не было на самом деле… Все это слишком сложно, и придумать такое в вашем состоянии крайней усталости и нервного истощения было бы практически невозможно.
Если этого очевидного не понимает следователь Матюшкин, то я придерживаюсь противоположного мнения. Если бы, Наташа, вы мне доверились и повторили свой рассказ со всеми подробностями – ибо я его слышал только в пересказе, довольно путанном, участкового Мальцева, – то, возможно, я сумел бы пролить свет на эти загадочные события. По крайней мере, к возвращению родителей Сергея я наверняка смог бы кое-что уже найти, что доказывало бы вашу полную невиновность в его гибели.
А я уверен, что вы абсолютно ни в чем не виновны.
Последние слова окончательно убедили Наташу, которая выслушала журналиста со все возрастающей надеждой, что если кто и сможет ей помочь, то только этот с неба свалившийся человек. Хватка у него была железная, просто так, из пустого интереса, он за дело не брался. Говорил убедительно и очень доброжелательно, как мог говорить только друг, которого ей сейчас так не хватало. Что она теряет, доверившись ему? Да ровным счетом ничего.
Зато он может ей реально помочь, обнаружив хоть что-то, подтверждающее ее рассказ. А на днях вернутся Сережины родители. Наверняка милиция сообщит им свою – матюшкинскую – версию случившегося. И если Володя Цыбин за нее не заступится – а больше и некому, – она пропала. Ее живьем съедят. По крайней мере, из института вытурят и потом даже на работу не примут. Придется ехать домой, где вечно больная, ноющая с утра до вечера мать и брат-алкаш со своей орущей многодетной семейкой. Бр-р, лучше уж сразу под поезд…
Она еще раз глянула на Цыбина.
Журналист ждал, слегка покусывая нижним клыком усы. Нервничает. Не терпится ему вцепиться в добычу, отведать свежей крови. Да с чего она должна ему верить? Все эти журналюги одинаковые, чтобы раздуть сенсацию, на все готовы. Сейчас вот в душу влезет, все оттуда выскребет – а потом выдаст материальчик, где она будет самой главной злодейкой-наркоманкой. И что тогда делать? Родная мать домой не пустит.
