Это даже и не версия, а пустой домысел. Никуда ты не поедешь, тут надо работать!
– Слушаюсь, – опуская голову, угрюмо пробормотал Гришин.
Чувствовалось, что, несмотря на нагоняй, он остался при своем мнении.
– Ладно, я дам команду, – махнул на него рукой Антипов. – Пускай там на месте проверят твой Заречный, чтобы ты ко мне больше с ним не приставал. А пока вернемся к тому, что нам известно…
11 июля 2003 г., Лондон
Иван Петрович Травкин был, несмотря на свои пятьдесят шесть лет, мужчина в соку.
Черные волнистые волосы – мечта деревенского гармониста – были лишь слегка подернуты благородной сединой. Крепкие щеки горели румянцем, плечи были широки и прямы. А открытый пристальный взгляд выдавал человека несомненно честного и волевого, облеченного к тому же немалой властью.
Путь к этой власти был непрост. Когда-то, в начале семидесятых годов, молодой и горячий Ваня Травкин, комсомолец и активист институтского профкома, из-за хронической нехватки денег, до которых он, надо сказать, был большой охотник, решил подзаработать рискованным и не одобряемым УК СССР способом.
Купив в общежитии у негров две пары джинсов по недорогой цене на заработанные в стройотряде деньги, он в субботу отправился на толкучку с невинной целью перепродать их и заработать сорок рублей – размер стипендии. Все началось отлично: первые джинсы «улетели» со свистом, по тогдашнему их дефициту спрос был отменным. Покупатель даже и торговаться не стал, и вместо двадцати Ваня получил целых тридцать рублей.
Надо думать, его навар в этот день составил бы не ожидаемые сорок, а все шестьдесят рублей, если бы в дело не вмешался ОБХСС, проводивший в тот день облаву на «толчке». Ваня из жадности и по неопытности пожалел выбрасывать вторую пару, надеясь вынести ее под курткой и продать в общаге. Не вышло. Его «замели» опытные обэхаэсники, да еще и нашли покупателя с проданными джинсами, который поспешно дал показания. В общем, дело получилось громким.
Благодаря заступничеству дяди, мелкого обкомовского работника, Ивана со строгим выговором в институте оставили. Но на карьере комсомольско-профсоюзного вожака пришлось поставить жирный крест, что автоматически ставило крест на жизни.
Долгие годы Иван Травкин бесцветно отсидел в конструкторском бюро, довольствуясь скучными междусобойчиками по поводу чьего-то дня рождения и опостылевшей, как зубная боль, любовницей из смежного отдела.
