Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И это мне говорит доктор математических наук, профессор МГУ! А что я? – я уже никогда не слетаю в космос, не сыграю на бильярде с Памелой Андерсон, Наоми Кэмпбелл не сядет мне на колени, я не спою в дуэте с заслуженным артистом России Моисеевым, а Джоан Роллинг, указывая на меня пальцем, никогда уже не скажет: «Это с него я писала Гарри». Все это, конечно, неприятно, не не трагично, поскольку у каждого из упомянутых мною проблемы вообще глобальные! Роллинг трясется от ужаса. Второй раз ей уже не написать ничего, что разошлось бы по миру тиражом в 250 миллионов экземпляров.

Наоми Кэмпбелл превращается в обыкновенную старую страшную негритянку ростом 185 сантиметров, и теперь уже не я мечтаю о близости с ней, а она ищет того, кто бы согласился. Боря чувствует, что стать народным уже не успеет, а тугие и огромные силиконовые сиськи Памелы Андерсон начинают заваливать ее вперед. Весь мир страдает, Антон! А вы приходите ко мне и говорите – я люблю женщину, и она меня любит, но я преступный авторитет, а у нее богатство! И это мешает мне сблизиться с нею.

Да вы херню порете, любезный! Зажрались вы – и он, и она. Глаза бы мои вас не видели!

Вынув из кармана сигареты, доктор закурил и с удовольствием затянулся несколько раз подряд.

– Таблетку глицина под язык утром и вечером. Курс для начинающих, – вынув из кармана блистер, он показал его Антону. – Вот так выглядит, запомните. Хелло, мафия! Сюда смотрим. Через двадцать минут долбаните коньячку, чтобы окончательно придавило, купите букет незабудок и скажите Ларисе, что влюблены.

«С тех пор, как женщины стали привлекать внимание мужчин, отношения с ними у нас стали приобретать характер собачьей привязанности»… Тьфу!.. – психолог действительно плюнул на пол. – Идите отсюда, не злите меня, вор в законе!

Я выглянула. Поднявшись, сосед поднял из кресла пиджак.

– Я не вор в законе, – его портмоне услужливо хрустнуло, распахивая перед психологом свою богатую душу. Защепив несколько сотенных, он положил их на стол.

– Здесь триста долларов. Сдачи не надо. Этот глицин… Он сколько стоит? Вы его сможете достать сегодня?

– Тринадцать.

– Тринадцать долларов одна таблетка?

– Тринадцать рублей – пятьдесят таблеток. Ближайшая аптека на углу моего дома.

Подняв одну из сотенных, психолог вынул изо рта сигарету и посмотрел через нее на свет коридорного бра.

– У меня в бандитском логове, доктор, херню не печатают, – заметил это движение сосед.