Как рассказывали очевидцы, вначале на северо-востоке появились из тучи то ли шесть жгутов, то ли шесть веревок. Они спустились из тучи молниеносно и поволоклись по земле, почти не отрываясь от нее, с дьявольской быстротой. Жгуты у тучи были что воронки, «а либо, как вымя какое», а у земли они крутились в тугую вервь, и все, что под них попадалось, гнулось до земли или поднималось, как в карусели, на воздух.
В каких-то Двориках смерч раскатал шесть изб до основания, так что остались от них одни печи да опечки.
Никто не пострадал в деревеньке, потому что в этих избах никого дома не было, все были на «престольном», в лугу, где танцевали девки с парнями под гармошку. В другой деревне он раскрыл все избы по одному порядку, тогда как другой, отстоящий от первого всего на сто метров, остался невредим. И много, много рассказывали такого потом о работе этого смерча, который шел через весь Белынский район более часу."
"Под Поримом смерч натворил много дел у Романова. Он разметал у него приемный молочный пункт до бревна, а бидоны, полные молока, вынес на конопляное поле.
На лугу у Вороны, куда выгнали в шалаши всех супоросных свиней, он подхватил лучшую матку с поросятами и опустил их на плёс в Ворону. При этом чуть не утонул дед Козухин, чудом уцелевший в свином шалаше, от которого «веревка» подхватила многопудовую свинью с выводком. Увидя эдакую картину, как свинья с поросятами поднялась на воздух, а потом понеслась по воздуху к реке и там бухнулась в воду, Арефий Панкратыч с первого раза чуть рассудка не лишился.
Ему и самому показалось, что он сейчас вот на воздух и сам поднимется и полетит в тот же миг в том же направлении, в каком полетела свинья. И только тогда опамятовался, когда и она, и ее поросята посыпались в Ворону.
— Я это солому в шалаше стелил, — рассказывал он через час после того, как и свинью, и поросят, и его уже вытащили из Вороны. — Только из шалаша я вышел, да нет, еще и не вышел, а нос высунул из шалаша, а свинья моя, гляжу, поднялась и уже в воздухе плывет.
Меня аж в трясцу ударило. Не было такого на моем роду. Я глаза зажмурил, глянул опять, а она все плывет, как дирижабль, и уже далече. Ить, скажите на милость, хоть бы перевернулась она там в воздухе, или на бок легла, или кверху ногами, что ли, шла бы. А то взяла носом курс прямо на Ворону, так и плывет, того гляди, хрюкать учнет в воздухе. Как там поросятки летели, я уже и не помню. Все мое внимание поглотила эта свинья номер шестьдесят восемь.
