Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А что тут творится, когда экипаж на месте, а над тобой сто метров водной толщи? К черту клаустрофобию!

Внутренности субмарины, как ни странно, освещались. Видимо, ремонтники использовали бортовые аккумуляторные батареи.

Капитан выключил фонарь, сунул его в штаны, начал пробираться к корме, преодолел переплетения проводов, труб, приборов непонятного назначения. Он оказался в жилом отсеке. Двухъярусные койки тянулись вдоль бортов.

Теперь ему стало понятно, почему команда лодки была урезана. Часть коек оказалась демонтирована.

Вместо них стояли друг на дружке продолговатые, качественно сколоченные ящики, окрашенные в зеленый цвет. На каждом контейнере несмываемой красной краской были нанесены кресты.

В горле Сиротина запершило от волнения. Вот и груз, тот самый, из художественного музея!

Он рухнул на колени, осматривал, ощупывал контейнеры. Явно герметичные, все опломбировано, заперто. На каждом несколько замков. Капитан машинально пересчитал ящики. Их было двенадцать. Что и требовалось доказать!

Вадим пятился обратно к рубке, пролез через машинное отделение с силовой установкой из двух электродвигателей.

За ними стояла пара шестицилиндровых дизелей. На потолке между ними располагались расходные топливные баки. Где-то под полом таилась цистерна с основным запасом топлива.

Он пятился дальше. Вытянутая цистерна с машинным маслом, резервуар для его сбора. Тонкая переборка. За ней отсек для команды машинного отделения. Далее центральный пост, откуда он начал экскурсию, которая явно затягивалась.

Капитан машинально продвигался к носу судна. За переборками еще один жилой отсек, кровати в два яруса, две запасные торпеды вдоль бортов. Под койками аккумуляторные батареи в несколько рядов.

Люди возвращались на лодку! Вадим услышал шум и чуть не затопал ногами от ярости. Какого черта, он еще не выполнил свою задачу!

Похоже, немцы все поняли, обнаружили трупы. Кто-то остался тушить огонь, другие устремились обратно. Люди возмущенно кричали, слетали в док, бежали к лодке. Тряслась лестница, самые резвые и исполнительные служаки карабкались в рубку.

Капитан бросился на центральный пост, выхватил пистолет. С лестницы спрыгнул рослый тип с выпученными глазами. Вадим выстрелил ему в грудь, и в рубке сразу стало тесно. Этот фрукт загибался, стонал. В довершение ко всему Сиротину пришлось встать на него.

Вадим стрелял вверх, в узкую шахту, по которой слетал еще один кандидат в покойники. Тот визжал, получая пулю за пулей, и свалился на соратника.