Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Шел и смотрел себе под ноги, а солдаты «Ниагары» двигались вокруг него, держа наготове лазерные автоматы. Так, словно охраняли Вебера. От кого?! От нее?! От Катрин?!

Уилсон было совершенно безразлично, сколько спецназовцев с оружием находятся между нею и Вебером. Она прибежала, чтобы выплеснуть в лицо негодяю ярость и презрение. Чтобы он запомнил это навсегда! Чтобы не мог жить спокойно и радоваться любому новому дню! Она желала отомстить. За себя! За Кирилла! За ребенка!

– Скотина! Эгоистичное животное! – Она легко прорвалась к Веберу через цепочку охранников, потому что солдаты из «Ниагары» на девушку не смотрели, почему-то повернули головы внутрь кольца, косились на Вебера.

– Ты всегда слышал только себя! Скотина! Ненавижу! Господи, как я тебя ненавижу!!!

Стражи замерли – хрупкая, миниатюрная девушка в белом халате налетела на выжившего бойца «Каракурта», – а они стояли по сторонам, не зная, как действовать.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Если б ты не бросился на Кирилла с кулаками, сейчас все было бы по-другому! Ты!!! Ты виноват в том, что его отправили в полет! Ты! Ты виноват, что он не вернулся! Ненавижу тебя, животное! Ненавижу!!!

И тут вдруг пришли слезы, которых долго не было.

Они словно пробили какую-то внутреннюю плотину – медленно точили высокую каменную стену, но в конце концов проделали в ней брешь, и страшный поток хлынул, сметая все на пути.

Дальнейшее происходило словно в бреду. Рыдавшую Катрин аккуратно оттащили от Вебера, а он стоял, не сказав в ответ ни слова, только глядел перед собой.

Он не видел Уилсон, точно не видел. Он смотрел сквозь нее, и его глаза были какими-то странными. Странными и страшными. Это Катрин успела разглядеть, прежде чем вокруг неподвижного Руди Вебера сомкнулось кольцо спецназовцев «Ниагары».

Потом маленький караван двинулся вперед, в сторону госпиталя, а она осталась рыдать на плече у одного из офицеров. Даже не знала, кого именно, – просто ткнулась лицом в пятнистую куртку и плакала отчаянно, горько, безутешно. Словно это что-то могло изменить.

...Очнулась на скамейке только тогда, когда ее в третий раз позвали по имени. Убрала ладони от лица, подняла красные распухшие веки. Рядом стоял Ральф Шнитке, начальник госпиталя.

– Доктор Уилсон! Катрин! – терпеливо и мягко повторил он. – Пожалуйста, прошу вас, пройдемте со мной. Одному из пациентов необходима помощь. Возможно, потребуется ваша консультация...

Она встала и пошла, механически переставляя ноги. Помощь. Нужна. Пациенту. Она – врач.