Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Это было жестоко, знаю… – я проверила его пульс. Живой. Фух. Бросила рядом оружие и помчалась к ограждению. Через ворота не получится выбраться – там быстро поймают папины шавки, придется через забор лезть. Меня это не остановит! Моя невинность уроду-Прэскоту-противному не достанется! Выкуси, папочка!

Глава 5. ‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дима

Ночь любви

Не знаю, как я дотерпел. В паху ныло и горело так, словно мне шестнадцать лет и я впервые пожамкал пупырышки под кофточкой у одноклассницы.

Едва слез с мотоцикла, сразу закинул смеющуюся бабочку на плечо и, как есть, с расстёгнутой ширинкой и торчащим стенобитным орудием наперевес, потащил к себе. Благо, сейчас ночь, и я никого не встретил.

Квартирка у меня небольшая, но в благополучном районе. Всего две комнаты, зато есть камин и панорамное окно, у которого бабочка и зависла. Я же скинул с себя футболку и кожаные брюки и, как есть в костюме Адама, приблизился к ней со спины.

Ещё раз поразился, что она практически запрыгнула на меня: маленькая, яркая и очень дерзкая бабочка!

Мои руки легли ей на грудь, слегка сжимая, и девушка застонала, приникла ко мне спиной, обхватила ладонью стоящий торчком член. Я сквозь ткань сжимал и слегка выкручивал тугие бутоны сосков, и бабочка извивалась, подставляясь под мои руки, ненасытно требуя ещё ласки. Словно она была ещё возбуждённее меня, и от осознания, что меня так страстно хочет эта малышка, сносило крышу.

Я запустил руку ей под юбку. Честно ожидал, что она ударит, отпрянет, одумается и попытается выскользнуть, но бабочка раздвинула ноги, чтобы мне было удобнее её ласкать. Ах, какие у неё маленькие аккуратные складочки внизу! И тугой бугорок возбуждённого клитора, который аж пульсирует под моими пальцами.

Так приятно ласкать, гладить её влажные от любовного сока лепестки! Я не удержался и, поднес руку к губам, облизал свои пальцы, провёл ими по её губам. Бабочка жадно обхватила мой палец и принялась посасывать.

Я зарычал от перевозбуждения, смял ягодицу, а бабочка выгнулась и, поймав мои губы, обожгла горячим дыханием:

– У тебя есть презерватив?

Я хмыкнул:

– У меня не меньше сотни!

И это чистая правда: пачка презиков лежала на тумбочке у кровати. Катя не хотела второго ребёнка, и приходилось пользоваться резиновой дрянью. Не любил я это: словно через скафандр целуешься. Но, разумеется, использовал. Ради неё и её желания.