Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но Дэми увернулся и, хрипло рассмеявшись, вдруг притянул меня к краю рояля и удобно устроился между моих ног, которыми я тут же нетерпеливо обвила его торс. Дэми скинул себя разорванную мной рубашку и, расстегнув брюки, провёл головкой члена по моим трусикам.

– Нам же не нужен презерватив? – нависнув надо мной, хрипло спросил он, лаская меня членом между ног. Признался с обаятельной улыбкой: – Ненавижу презервативы! Не хочу, чтобы хоть что-то между нами стояло. Даже если это всего лишь тонкая плёночка.

Хочу полностью принадлежать тебе и всецело владеть тобой.

– Медведь Леонович, если ты меня сейчас не трахнешь, я сделаю это сама, – опустила руку между нами и провела пальцами по кружеву, задрожала от прикосновения и почти задохнулась от потемневшего взгляда Дэми. – Скафандры мы не признаем, а что ты еще не любишь? Хочу знать о тебе все, – я прикусила уголок губ и коварно заулыбалась. Как лиса, которая собирается съесть курочку.

Он рывком порвал трусики и одним движением погрузился в меня, глубоко, яростно наполняя меня собой.

Я так давно желала этого, но оказалась не готова к той волне наслаждения, что едва не утопила меня в огненных брызгах, не растворила в сладких подрагиваниях, не закружила в безумном круговороте экстаза. Но Дэми замер и, поглаживая мои бёдра, произнёс:

– Не люблю? – мучительно растягивая слова и медленное движение, пока он неторопливо выходил из меня, произнёс Дэми. – Не прощаю предательств. Человек, который отвернулся хоть раз навсегда теряет право входить в мой дом.

И, уже почти полностью покинув меня, он резким движением снова ворвался, вырывая из меня крик удовольствия. Хорошо, что стены этой комнаты звуконепроницаемые, иначе сейчас здесь появились бы все, начиная от моего папочки с дробовиком, заканчивая полицией из ближайшего комиссариата. Я едва снова не сорвала голос. Выгнулась всем телом и, подрагивая, вцепилась в плечи Дэми, почти раздирая их в кровь. Я хотела буйства, напора. Страстно желала кончить под медведищем, но он не торопился, растягивая сладостную пытку.

– Макароны не люблю, – неожиданно признался Леонов, и я не сумела сдержать смех, который перерос в стон, когда Дэми снова вонзился в меня. Навис надо мной, впившись в губы жарким поцелуем, нежно исследуя моё нёбо, затем отстранился и посмотрел с ироничной улыбкой: – И просто ненавижу, когда тебя нет рядом.

И снова двинул бёдрами, заполняя меня, пронзая, казалось, насквозь.