Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Комиссар по дороге всё ворчал, что людей для штурма мало, что нужно подождать подкрепление, но я лишь мрачнел. Друг, понимая, что я точно полезу, никого не ожидая, не стал перечить.

Я с лёгкостью справился с замком двери чёрного хода и бесшумно скользнул внутрь. Прислушался к тишине и, уловив голоса, застыл на месте. Да! В доме точно кто-то есть. А, осознав, что среди нескольких тембров отчетливо выделяется голос Прэскота, едва не захлебнулся облегчением.

Но где же Ева? Только бы была жива!

Тут же собрался и, бесшумно прокрадываясь по темному дому, направился на звуки.

Через несколько минут замер у закрытой двери, едва не столкнувшись нос к носу с Олби, который тоже облегчённо выдохнул и отвёл от меня дуло пистолета.

Несколько тел, скорее всего охрана Хилла, привалившись к стеле, отдыхали после тяжелой руки комиссара.

Из-за двери доносились приглушёные голоса. Да, они не были громкими, но я понимал, что разговор не из простых. Но мне не было дела до того, о чём спорят мужчины, я приготовился к штурму и посмотрел на друга.

Комиссар кивнул и…

Раздался выстрел.

Я приморозился на миг к месту, ощутив на мгновение дикий, продирающий всё нутро ужас, со всей силы врезался в дверь, вынося её вместе с косяком. Олби, ворвавшийся за мной, тут же вскинул пистолет, раздался хлопок.

Невысокий и очень худой мужчина рухнул ничком у деревянного стола, на спине Хилла-старшего расплывалось алое пятно. Жирный Дрэйк грузно осел на пол и поднял связанные в запястьях руки. У входа горой лежал охранник, застреленный комиссаром.

Но я не смотрел на мужчин, потому что видел лишь её.

Моя бабочка, дрожа окровавленным телом и прикрывая ладонями живот, качнулась в сторону застывшего возле нее Прэскота.

По ее побелевшим губам, что беззвучно шевелились, я прочитал:

– Передай Дэми, что я его очень люблю.

Но Прэскот, не ответив, рухнул ей под ноги.

Ева медленно подняла голову и, столкнувшись со мной отчаянным, но неосознанным взглядом, начала оседать…"

"Я бросился, сметая с пути всё и всех, в последний момент подхватил Еву на руки и, подняв хрупкое почти невесомое тело, прижался горячими губами к холодной коже невесты.

Зажмурился на миг. Ранена! Я не успел! Боже, только не это! Забери мою жизнь, а она пусть живёт. И наш ребенок пусть живёт.

– Келл! – заорал я так, что задрожало стекло шкафа. – Звони Честенеру! Если через минуту его вертолёт не будет здесь, я…

– Он подлетает, – перебил меня парень.

– Дэми, – попытался встрять Олби. – Это не её кровь.