Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не бросит. Иначе зачем же он шел сюда.

— Нет, — он говорит, но сам почти не слышит своего голоса.

Фигура Тарина расплывается. Словно он здесь — и в нескольких шагах, и сразу — рядом.

— …умрешь! — отдается эхом в ушах.

И в лицо бьет огнем.

Огонь…

Даже не сразу приходит понимание, что горит он сам.

Все в огне.

И боль — на мгновение затаившаяся, вдруг оглушает. Темнеет в глазах. Хочется орать и кататься по земле… орать… сбить все это, избавиться… кожа чернеет и лопается… но Тарин идет на него, чуть по кругу, и меч холодной сталью сверкает в его руках.

И Тарина нужно убить. Это безумие, потому что второй Тарин идет ему навстречу. И еще один стоит над Ренцо с занесенным мечем. Кажется, проходит целая вечность, но на самом деле — лишь несколько ударов сердца. И даже сердце замирает.

Враг.

И врага нужно убить. Во что бы то ни стало. Остальное — не важно. Собственный страх, боль, смерть — не важно. Он уже мертв. И это внезапно успокаивает. Пути назад нет.

Убить.

Ренцо перехватывает удобнее рукоять двумя руками — так надежнее.

И закрывает глаза. Вдох-выдох. Вечность. Струи дождя текут по лицу, по шее и лезут за шиворот. И бушует пламя. Все разом.

Холодная сталь в его ладонях. Мокрая рукоять.

Он не видит — чувствует Тарина впереди, в нескольких шагах. И идет к нему. Просто идет.

Огонь бьет в лицо словно ветер, сбивая с ног. Идти невозможно. Дышать невозможно. Кажется, обугленная плоть опадает с костей… и сознание ускользает… еще немного…

Тарин стоит впереди.

Не успеть?

Еще мгновение, и Ренцо рассыплется пеплом.

— Нет! — слышит он, словно издалека, словно из какой-то другой, невозможной, чужой жизни. — Нет, Ренцо! Нет! Скорей!

Мэй.

Там Мэй ждет и очень надеется на него.

Ей страшно. Она кричит.

И этот крик вдруг подбрасывает, дает силы рвануться вперед. Последний раз. Он не может подвести ее. Вперед! И раскрываются крылья.

44. Мать-Земля

Мэй казалось, она перестала дышать. Совсем.

На арене бушевал огонь. Сначала призрачный, иллюзорный… хотя Мэй знала, иллюзорный огонь причиняет совсем неиллюзорную боль, если ты не видишь разницы.

И от него остаются настоящие раны.

Ей было страшно, не за себя, конечно, за Ренцо. Сложно даже представить, что он чувствует сейчас… Ради нее. Из-за нее. Это она его позвала, и он услышал, прискакал к ней.

Сейчас он сражается за нее. Обычный человек против нечеловеческой силы. На чистом упрямстве.

Тарин злится. Он-то думал — это будет легко.