Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Значит, сам брей.

– Никак не возможно! Не обучен.

– Черт подери! Слуга ты или нет?

– Слуга! Только у каждого слуги свое умение. Один печку топит, второй двор метет, третий дрова колет, я вот руководить всеми обучен.

– Подай халат!

– Сию секунду! – сказал Никанорыч и дернул за звонок.

Казачок Пантелейка словно за дверью караулил – тут же ворвался в комнату.

– Митяя сюда. Барин одеваться изволит."

"– Ночной горшок вынеси, – приказал казачку Тучин. Тот удивленно посмотрел на Никанорыча, который лишь пожал плечами.

Захвати уж, уважь каприз барина. Но когда Пантелейка вышел, заметил:

– Горшки у нас Прасковья выносит.

– А вот мой Данила, – сообщил Тучин, – все умеет! И раздеть, и побрить, и суп сварить…

Дворецкий сильно удивился:

– Во дает! Где нашли такого?

– У себя в деревне!

– Тогда понятно! Деревенщина! Крестьянин отсталый!

Тучин рассмеялся:

– А сам-то? Неужто из дворян?

– Не! Крестьянин, – не стал отрицать очевидного Никанорыч, однако гордо добавил: – Но городской!

– Оттого и ленивый! Мой Данилка таких, как ты, десятерых заменит.

– Э, барин! Ежели за все браться, все тяп-ляп получается! Где это видано, чтоб хороший повар строгать умел, а дворник портки шил? Нет! У нас каждый свое дело делает, мастерство всю жизнь оттачивает.

– Поэтому русских слуг за границей лентяями и считают! – покачал головой Тучин.

– Не знаю, что там за границей считают, – обиделся Никанорыч, – но опыт наш перенимают и даже название сему придумали! Деление труда! Вот-с! Мне господин Налединский сказывал.

Он из-за границ не вылезает!

– Иван Никанорыч! – вбежал с горшком в руках Пантелейка, видимо, так и не придумавший, где его опорожнить. – К парадному входу какой-то Данила подъехал. С виду слуга, но прибыл как барин, на бричке.

– Ура! – обрадовался Тучин. – Вернулся!

– Это ты, что ли, жнец, швец и на дуде игрец? – Никанорыч придирчиво оглядел Данилу.

– Не, на дуде не получается. Мишка на ухо наступил. Вроде правильно пою, а люди смеются!

– Наступил, говоришь? В зеркало глянь! Оторвал он тебе ухо-то!

– Это собаки! – вздохнул Данила.

– Дразнил?

– Убийцу ловил! В такой переплет мы с барчуками попали…

– В еще больший попадешь, если здесь за семерых работать вздумаешь! – предупредил Никанорыч. – Я тебе сам второе оборву!

– Да я…

Договорить Данила не успел. Из кабинета Андрея Артемьевича, мимо которого они шли, вылетел радостный Угаров и бросился обнимать слугу:

– Данила! Вот здорово! Как доехал, жених?

– Уже не жених! Обвенчались, как положено.