Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Любовниками, надо признать, они были не лучшими, излишняя робость приводила к поспешности, наслаждение получалось коротким. Но ласкали «медвежата» так нежно!..

– Поцелуй меня!

Тоннер чмокнул пухлую ручку, что еще больше раззадорило Лаевскую.

– Не так…

– Софья Лукинична…

– Зови меня Амалией! Это мое имя в потустороннем мире! Обними меня!

– У меня свеча в руке!

Софья Лукинична, мощно дунув на свечку, устранила препятствие.

– Возьми меня!

Она притянула к себе нерешительного доктора и впилась ему в губы. Переведя дух после страстного поцелуя, Тоннер прошептал:

– Может быть, в постель?

Лаевская горячо согласилась:

– Да! Неси! – и попыталась подпрыгнуть.

На такую галантность Тонер способен не был.

– Я боюсь вас уронить…

– Тогда, – простонала Лаевская, – возьми меня здесь!

– Нет, Амалия, нет! – в тон ей ответил доктор. – Я хочу возлечь с тобой на ложе!"

"Придуманное самой имя произвело на Софью Лукиничну магическое действие. Она выпустила Илью Андреевича, повернулась и на ощупь (лишь тоненький лучик света пробивался из-за прикрытой двери) двинулась к спальне.

– Следуй за мной, Адам!

– Адам? – переспросил Тоннер.

– Так зовут в потустороннем мире тебя!

– А-а! – Тоннер тихонечко поднял с пола саквояж. Следующий вопрос он непременно хотел задать в темноте, чтобы глаза его не выдали. – Амалия! Я очень волнуюсь! Не найдется ли у тебя что-нибудь выпить?

Софья Лукинична обрадовалась. Хорошая идея! Отличная! Она не ошиблась! Они с Тоннером родственные души! Сама Софья Лукинична пристрастилась к спиртному давно.

Вино и водка развеивали сумрачное настроение, помогали от бессонницы. Но пила она тайком и одна, домашние ее пристрастие осуждали и строго следили, чтобы Софье Лукиничне никто из слуг спиртное из кладовой не приносил. Несчастной приходилось добывать его самой. Ах, какое это было унижение – самолично заходить в лавку, а потом, пряча, заносить бутылку в дом…

– Конечно! Водочки?

Тоннер поперхнулся от неожиданности. С водкой задуманная смесь может получиться чересчур радикальной.

– Предпочел бы шампанское…

– Для тебя, Адам, у меня есть все!

Софья Лукинична снова бросилась доктору на шею. Пришлось обнять ее одной рукой.

– Пошли, Амалия!

– Ты торопишься, Адамчик?

– Сгораю от нетерпения! – солгал Илья Андреевич. На самом деле он беспокоился о настоящих больных. Как там Ирина Лукинична? И князя навестить давно пора. Обещал ведь!

Они вошли в спальню. Софья Лукинична достала из письменного стола запечатанную бутылку и липкий стакан.