Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Теперь его квартира пол-этажа занимает.

— Разобрались. А что вы знаете о Степане Остапенко? Нам надо выяснить, тот ли человек нам нужен.

— Степана я плохо знаю, хотя и всю жизнь — мне сорок шесть лет — в этом доме прожила. Когда он ушел в армию, я в школу еще не ходила. Потом он обосновался в Трускавце. К родителям приезжал, конечно, но редко. Сын его, Василий, одно время жил в этом доме с дедушкой и бабушкой. Когда перестройка началась, Степан уехал на заработки. Все. Один раз только приехал, на похороны своих родителей.

Тогда же свою квартиру Михаилу Ивановичу продал.

— Пока все сходится, — Алина достала из сумки блокнот и сделала вид, будто по нему сверяет этапы жизненного пути Степана Остапенко. — Где обосновался Степан, знаете?

— В Европе, — настороженно глядя на нас, ответила Юлина бабушка.

— Европа большая, — заметила Алина и подтолкнула собеседницу к откровенности, мол, мы и так все об Остапенко знаем: — Степан стал в Голландии очень богатым человеком.

— Мне-то что с того? — хмыкнула женщина.

— Неужели не хочется к нему съездить? Он бы Голландию вам показал.

— Да чего же я к нему поеду, если мы и не дружили вовсе.

— А кто дружил?

— Михайло дружил. Частенько к нему при жизни ездил, теперь-то уже не поедет, не к кому.

— Простите, что значит, ездил при жизни. При чьей жизни? — не поняла я собеседницу.

— Когда Степан был жив, тогда и Михайло к нему приезжал. А вы разве не знали, что Степан умер? Я думала, вы наследников на его добро ищите. Конечно, сын его прямой наследник, но когда речь идет о нескольких десятках миллионов, наследнички всякие сыщутся.

Несколько секунд я не могла собраться с мыслями.

— Значит, Степан умер. Давно?

— Месяц с небольшим. Но мы сами только недавно узнали о его смерти.

— Недавно, это когда?

— Ой, дайте вспомнить? Недели две, наверное. Точнее не берусь сказать.

— От кого вы узнали?

— Жена Михайла Ивановича новостью поделилась. Молчала, молчала, а потом не стерпела и рассказала.

— А почему молчала? — заподозрила я неладное. — Разве о таком надо молчать?

— Да мы и сами удивлялись, почему она раньше нам не рассказала.

Степана в нашем доме уже помнили плохо, но он единственный, кто из нашего захолустья в люди выбился, и потому новости о нем воспринимались с большим интересом.

— Вот вы сказали, что Степан в люди выбился. А Михаил?

— И Михайло, конечно. Но ему до Степана далеко было.

— А что вы вообще о Михаиле знаете? — спросила Алина шепотом.

Бабушка Юли оглянулась на окна Михаила Ивановича.