Гермиона протяжно вздохнула - как же медленно взрослеют эти несносные мальчишки! А она, между прочим, уже не против оказания ей некоторых специфических знаков внимания. Хотя, боязно - не хотелось бы стать объектом первой мальчишеской влюблённости - мама говорила, что в большинстве своём она проходит, и молодой человек к ней уже никогда не возвращается. В отличие от более романтичных девочек.
И отталкивать Рона тоже боязно - всё-таки, Гарри искренне к нему привязан. К тому же перспектива пожить этим летом в доме Уизли представляется заманчивой.
Там, конечно, шумно и бестолково, но ей нравится в обществе большой и приветливой семьи, где обо всех заботится неунывающая и энергичная мать семейства. Даже удивительно - когда она спит?
========== Четвёртый курс. Глава 8. Почти паника ==========
“Сплошное разочарование, а не год!” - таково было краткое и максимально цензурное заключение Гермионы, сидящей в купе Хогвартс-экспресса, везущего её на каникулы.
Причины для уныния были самые серьёзные. Вообще, плохие предчувствия преследовали девушку с самого лета, точнее с погрома на чемпионате мира по квиддичу.
И логика, и интуиция в один голос твердили - это только начало. Единственное, что порадовало - состояние Гарри при встрече: парень явно был полон сил и доволен жизнью. Он, в общем-то, и раньше не был фонтаном пессимизма, однако теперь в нём ощущалась некая твёрдая уверенность в своих силах и завтрашнем дне. Да и отъелся подросток неслабо.
Причина была проста: “любимая” родня, наслушавшись рассказов о крёстном отце - матёром уголовнике, сидела тихо, как мыши.
Что неудивительно: рассказы были такие, что дону Корлеоне, будь он современником лорда Блэка, осталось бы только скорбно снять шляпу, признавая полную и безоговорочную капитуляцию перед совершенством преступного гения. А после, сентиментально всплакнув, предать земле любимый пистолет, посыпать голову пеплом и удалиться в монастырь. Не последнее место в описании приключений Сириуса занимали его друзья, вместе с ним составлявшие спаянный кровью и потом квартет, державший когда-то в кулаке большую часть теневого мира магической Британии - прочее принадлежало Волдеморту - пока один из них не предал товарищей, подставив их и развалив общее дело.
И, разумеется, в крестнике своём, единственном напоминании о павшем в бою побратиме, сей талантливый человек, сумевший дёрнуть из тюрьмы, дотоле считавшейся абсолютно надёжной, души не чаял и клятвенно обещал взять в долю, когда дела наладятся.
