Сказание о Старом Урале читать онлайн

Эти четверо давно завели протяжную песню про людскую долю и бесталанную жизнь.

Издалека в топях слышался рев сохатого, загнанного в трясину зверем. Лось давно ревел, но уже все тише и тише. Наконец рев совсем прекратился. Кронид сказал сокрушенно:

– Вот и зверя задушила топь!

Никто не обратил внимания на эти слова. Кое-где подавали голоса совы. Мальчик глянул на небо и заплакал. Кронид спросил ласково:

– Чего, родимый? Аль сон какой привиделся?

– Утра боюсь. Солнышка боюсь. Опять лупить станут.

– Ну нет, Петенька, боле не тронут. И так чуть душу живу, окаянные, не выхлестали.

В беседу деда с внуком вмешался углежог, протянул мальчику хлебную корку. Тот покачал кудрявой головой:

– Пить хочу, дяденька.

– Сейчас. Родничок тут под боком.

Мальчик приподнялся, отпил ледяной воды из оловянной кружки.

– Сохатый-то пошто смолк, дедушка?

– Засосало его в топи.

– Значит, не вызволил его господь?

– Из такого клятого места и господу нелегко живую тварь вызволить.

Из-за вывороченных корней показалась голова рыжебородого мужика в драной шапке.

– Ох и ласковый у вас огонек! Как тебе, Петюшка, можется? Дивился я утрось, как ты плети переносил. Сдюжил!

Мужик подошел к костру, огляделся воспаленным взглядом, снял шапку, стал объяснять, зачем явился к чужому костру:

– К нашей стороне гарь наносит. Душит меня кашлем хуже дыма и глаза до слез грызет. Земля в трясине горит. Оттого дух непереносимый.

Кронид кивнул.

– Торфяники горят. Сухота ноне.

– Макарычем зовут. С Чусовой пригнали. Люди сказывали, седни приказчику осьмнадцать душ открылось.

Углежог перебил презрительно:

– То слабожильные.

– Утром и я, кажись, откроюсь. Мочи нет боле.

– Да ты что? – удивленно спросил Кронид. – Дуреешь?

Как бы оправдываясь, Макарыч добавил со вздохом:

– Шесть разиков под плетями лежал. Хватит!

– Гляди-кось, шесть приступов вытерпел, а теперь открыться решил?

Углежог обозленно плюнул.

– Открывайся, дырявая душа! Небось Демидов к прежнему барину на руках тебя отнесет. Здеся как Сидорову козу драли, а там за убег еще почище отмолотят. Хлипкой народ пошел.

– Обещают не отсылать. А здеся под плетями все одно смерть.

– Ты мне лучше, браток, скажи, с чего это Демидову наши сознания понадобились?

– Блажит на старости. Подыхать ему скоро, вот и решил в поминальник наши имена записать.