Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Снял руку с моей поясницы и положил на мой затылок, мягко ведя так, чтобы приложила ухо к его груди. Чтобы услышала, как учащается его сердцебиение, чувствуя прикосновения его губ к кончикам моих пальцев, пока он опустил руку, чтобы достать из одежды у постели коробочку.

Ароматы вплелись в кровь вместе с тем как одновременно он приподнял мое лицо за подбородок и глядя в глаза открыл коробку. Кольцо. Изящное, без излишеств, как воплощение его изумительного вкуса, всегда тонко чувствующего пределы разумной достаточности.

Поцелуи лунных отблесков по грани бриллианта. Его сердце бьет чаще, множа во мне онемение, расцветающее в солнечном сплетении и покалывающими иголочками с кровью идущими по телу."

"Кольцо в его пальцах, когда он прикоснулся губами к моему безымянному, глядя в мои глаза, которые застилала пелена. Слезы. От его взгляда сперло дыхание, пронзило, до мурашек, до легкой дрожи по всему телу от понимания, ценности и глубины, от того что без слов, но так ясно.

От того, как необъятно то, что нас соединяет и как ничтожно то, что разделяет.

Кивнула, чувствуя дорожки на щеках и что ритм моего сердца совпадает с его. Перевел взгляд на мою руку. Металл заскользил по коже. Прикрыл глаза, целуя кольцо и едва слышно, рельефном бархатом в котором был покой, тепло и нужда:

— Дыши.

Сбито вдохнула. Потянулась к его губам, припала. И весь мир встал на паузу, стал несущественным, неважным, за пределами этих объятий, осторожных, так жаждущих сжать крепче и так боящихся сломать.

От силы в нем, неукротимой, беспредельной, алчной и не переступающей его границу, у которой стою я. От его контроля своих желаний, безусловно темных, порой пугающих, но подчиняющихся ему, знающего, что я могу не потянуть и если упаду на колени, то больше никогда не встану. А ему так нужно чтобы стояла, чтобы была рядом. Он знает, что в нем есть все то, что в одно мгновение, даже без особых его усилий, может обратить меня в рабскую покорность с неистовой благодарностью принимающей его кандалы и удавку на своей шее, знает это, но ему нужно совершенно другое.

То, что прошептала в его губы, то, что так давно хотела сказать и сказала свободной и по своей воле, по осознанному выбору. И его порвало от этого, накрыло, напитало силой и жаром, отодвинуло его тьму и пробудило его вновь, на этот раз сильнее. Мы получили друг в друге то, что нам так долго и так давно было необходимо.