Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вот это я понимаю понедельник! Прекрасное завершение дня…

Лера стояла в коридоре в обнимку с единорогом, задняя часть которого волочилась по полу.

— Идем ужинать, — поднимаясь с пола, подобрала телефон и выключила его.

— Мам, дядя больше не придет?

— Нет.

***Как не хотелось, утром пришлось включить телефон. Понимала, что эта история еще не закончена, и сколько не прячься ничего от этого не изменится. Только девайс загрузился, раздался звонок:

— Привет, Андрей. Да сел, я не заметила. Хорошо, в пять жду.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Несколько смс от Лёльки, на них коротко ответила. И последним прочла сочинение от Смирнова, на тему: “Почему не хорошо подслушивать чужие разговоры”. В котором он писал о том, что беспокоился за меня и не хотел вот так беспардонно подслушивать, но другого выбора узнать, что случилось, у него не было. И сегодня приехать никак не может, но обещает быть в выходные.

Пробежав текст глазами, отметила, что крупица правды в его словах есть.

Но, это не его дело.

Работа не работалась, села в кресло и смотрела в одну точку, глаза зацепились за выключатель на противоположной стене. Счет времени совсем потеряла, телефон иногда звонил, но брать трубку не хотелось. Было так дурно, голова звенела и казалось, что если немного наклонить, то мозги расплескаются, как вода из полного стакана.

В тот момент, когда я поднялась, чтобы найти какую-нибудь таблетку от головы, дверь моего кабинета резко распахнулась и я увидела продолжение вчерашней истории.

В дверях стояла мать Леши, она источала гнев и ненависть. Лицо искажала гримаса пренебрежения:

— Ах, ты дрянь! Как ты смеешь Лешеньке такое говорить?! Как ты смеешь сомневаться в его мужественности! — меня начинал разбирать истеричный смех. — Он вчера был сам не свой после разговора с тобой, мне пришлось ему успокоительное давать. Я к тебе, как к родной дочери относилась, а ты…

Продолжать слушать бредни я не стала, хватит с меня вчерашнего:

— Знаете, что, МАМА, а не пойти ли вам вместе с Лешенькой в жопу!? — выпалила и сама удивилась своей дерзости.

Нина Васильевна хорошенько размахнулась и ударила меня по щеке, по той же, от которой пострадал нос Смирнова. Испугавшись содеянного, женщина прикрыла рот руками и заохала:

— Прости, я не хотела, но ты же сама виновата…

Повернув голову к зеркалу я увидела, как на моей скуле проявляется синяк, буквально на глазах.