Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но если уж пришел просителем, за помощь отдашь то, что черная ведьма попросит.

– Едем скорее! Покажешь дорогу или и дальше будешь в пустом доме отсиживаться?

– Да я!.. – мгновенно вскипел Иван, сверкая пронзительной синевой в глазах. Хотел, видимо, сказать что-то обидное, но сдержался. Отвернулся, пряча полыхающий магией взгляд, и принялся рассказывать глухим голосом. – Уже вторую ночь караулю тех тварей, что напали на дом. Накануне мы с ребятами с ночевкой в лес ушли. В стрельбе тренировались, ловушки там ставить, силки.

Попутно грибы-ягоды собирали. Денег совсем не осталось, а кушать что-то надо. Вернулись, ворота нараспашку, а в доме Пелагея, мертвая. Она мне как мать была, с малых лет растила, а эти сволочи…

– Ох! – я зажала рот. – Не успели мы. Значит, и сюда добрались.

– Кто? Ты знаешь? – резко развернулся он и навис надо мной коршуном."

"Я невольно отшатнулась, столкнувшись так близко с болью, плещущейся в потемневших глазах. Правильные черты и бледная кожа выдавали в парне аристократическое происхождение, да и магические всполохи не почудились.

Вот только родовой печати будто и не было никогда, энергетические каналы атрофированы, как у неодаренных. Однако веяло от Ивана настоящей силой, будто сама его аура распространяла вокруг ореол могущества, свойственный лишь избранным.

– Не знаю точно, но догадываюсь.

– Кто? Имя?

– Князь Агнияр Шумский, – выплюнула с ненавистью.

– Шумский? Это который в Суздали?

– Он самый.

– А какое ему дело до богом забытого городишки? Пелагея Ильинична – добрейшей души человек, мухи не обидела и ничем не заслужила лютой участи.

Что такого она знала, чтобы ее пытали?

– Меня искали, наверное, – я понурилась. – И Игната тоже, – добавила уже в пустоту, потому что Иван окатил таким взглядом, будто убить хотел, а затем сорвался с места и скрылся в доме.

Не решилась сразу идти за ним, чтобы не нагнетать обстановку. Я понимала парня, как никто другой. Сама в одночасье потеряла семью. Однако глупо винить в смерти близкого человека ребенка. Что-то, видимо, у Ивана не в порядке с головой.

Может, гормоны играют? Возраст-то подходящий для неразумных поступков.

– Боярышня, может, сами энту ведьму разыщем? – Егорка шмыгнул носом и почесал затылок. – Людев поспрошаем, авось подскажут. Совсем Ванька у барина дурачком с горя сделался. Ну его, пусть и дальше как сыч в доме сидит. А то ж ить всю кровь по дороге попьет свой кислой рожей.

– Нельзя так, – я покачала головой. – Игнат об ученике первым делом спросит, как очнется.