Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Его проницательный взгляд заставил меня собраться с мыслями.

Я начал свой рассказ с самого начала, с операции по ликвидации Хайбулы. По мере моего повествования выражение лица графа менялось от любопытства к неподдельному удивлению, а когда я закончил, в его глазах читалось уже откровенное уважение, которое он даже не пытался скрыть.

Закрыв глаза, Васильев погрузился в долгое раздумье. Я сидел тихо, боясь нарушить ход его мыслей, лишь изредка поглядывая на тени, играющие на его морщинистом лбу. Тиканье маятниковых часов в углу кабинета подчёркивало напряжённую тишину.

— Что я могу сказать, Пётр Алексеевич. — прервал молчание граф. — Если у вас получиться совершить задуманное вами, то я даже не могу представить всю меру благодарности его императорского величества. А если у тебя не получится, Пётр?

Хайбула нарушит все договорённости и станет вести свою игру?

— В этом случае мы просто будем наблюдать как он и Абдулах-амин будут бороться за право быть правителем единого государства, которое невозможно построить на Кавказе.

Но так как они об этом не знают, то резаться будут жестоко.

— Ну что ж, молодой человек, — граф медленно захлопал в ладоши, — могу только поаплодировать вашей смекалке и уму. А теперь расскажите, как именно вы планируете помочь Хайбуле построить его ханство?

Я изложил своё видение решения кавказского вопроса. Граф, склонив голову набок, внимательно слушал, лишь изредка прерывая меня уточняющими вопросами. Порой он одобрительно кивал, предлагая дельные дополнения, а иногда, резко опровергал мои доводы, разбивая их в пух и прах железной логикой государственного мышления.

Взяв перо и бумагу, я сел за массивный дубовый стол и начал записывать основные тезисы предстоящих преобразований в Аварском ханстве. Единственное, с чем граф согласился сразу и без возражений, это необходимость привлечения авторитетного духовного лица, способного проповедовать мирное разрешение конфликтов среди горцев."

"Наши дебаты растянулись на три часа.

Когда слуги доложили о готовности ужина, граф предложил сделать перерыв, но даже за столом мы продолжали оживлённо обсуждать детали. Вилки звенели о фарфоровые тарелки, а графин с крымским вином постепенно пустел.

— Будь крайне осторожен в беседе с Бенкендорфом, — предупредил граф, отодвигая десертную тарелку. — Сегодня это один из самых влиятельных людей в империи. Но можешь не сомневаться — ты получишь его поддержку.