Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Нужно."

"– Марк! – вскрикнул Кир, выпрямляясь. За злостью он не чувствовал боли. – Мне там не помогали, а делали только хуже. У меня с тех пор боли практически не прекращаются!

Громов молчал, выслушивая пламенную речь друга. Кирилл ощутил себя обиженным ребенком и заткнулся, понимая, что выглядел сейчас совершенно не так, как хотелось бы. Его никто не слышал. Не слушал то, что Кир пытался донести. Его нога – теперь бесполезный рудимент тела.

– Если не помогает, значит, нужно сменить тактику.

Кир отмахнулся.

Он уже перепробовал несколько вариантов, честно веря словам врачей и тренеров. Вот только чем дольше и больше он делал, тем хуже становилось. Сейчас Кир не верил в реабилитацию.

– Просто пусть выпишут мне новые таблетки.

Глаза Марк недобро блеснули.

– Чтобы ты превратился в наркомана? Забудь.

– Мне нужно обезболивающее.

– Вернись на тренировки, посещай врачей вовремя, и тогда все наладится.

– Да ни черта не наладится! – рыкнул Кир, падая на гору подушек, которую он собрал со всех комнат и сложил на диван.

Так и жил здесь несколько недель, предпочитая пролеживать жизнь перед телевизором или, когда совсем хотелось выть на луну от тоски и отчаяния, ходил в клубы.

Вчера был такой день. Он привел себя в порядок, выбрал свежий и отутюженный наряд и отправился на поиски девицы, готовой скрасить его одинокий хромоногий вечер. И такая нашлась, вот только боль вмешалась, вытеснив из головы любое желание ощутить пухлые губы на своем члене. Секс. Ему не хватало секса, но размышлял он о половой части своей жизни все реже и реже.

Возможно, член скоро тоже станет ненужным рудиментом.

– Ладно, я подумаю, – проворчал он, разглядывая белоснежный потолок. – Попозже.

Так он отвечал, в надежде отдалиться от помощи друзей. Избавиться от жалостливых взглядов.

– Ника беспокоится за тебя.

– Пусть за себя беспокоится, – продолжал ворчать Кир, не желая смотреть на друга. – Она там, кстати, еще не родила?

Все-таки даже после ссоры с сестрой и недвусмысленного намека от Майера, что Киру там не рады, пока он не перестанет вести себя как ребенок, Левин продолжал беспокоиться о дурынде.

Он любил ее, несмотря на то, что Ника чуть с катушек не слетала после аварии, которая рассекла жизнь Кира на до и после.

– Хорошо, так и передам.

– Да ладно, – проговорил Кир, поворачиваясь.

Марк поднялся из кресла.

– Уже уходишь?

– Нет. Наведу немного порядок.

– Перестань. Просто пришли сюда кого-нибудь.