Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сходство с мышью стало абсолютным.

— Кто, Сашка? — съязвила я.

— Нет, этот… Максим.

— Что удалось узнать?

Тут сестрица растерялась.

— Да мы о разных пустяках болтали.

— Так-так, — я ядовито улыбнулась. — Сидит на лавке с каким-то хмырем и все на свете забыла. Между прочим, ты ему по колено.

— Подумаешь, высокие мужчины любят маленьких женщин. Между прочим, это выглядит эротично.

— Не бери в голову, ты эротично не выглядишь. Это раз. Не думаю, что он вдруг и навсегда полюбил твои небесные черты.

Скорее вынюхивал да выспрашивал. Мало нам головной боли от братца, так еще этот.

Мышильда вроде бы обиделась.

— Конечно, если мной мужчина интересуется, так непременно из корысти. Только тебя бескорыстно любят.

— И меня с корыстью, возьми хоть предпоследнего, к примеру.

Мы вздохнули и с сочувствием посмотрели друг на друга. От мужиков сроду не было ни малейшего проку, одно беспокойство.

— Пока ты соловья слушала, — вздохнула я, — мне пришлось мясом кверху выворачиваться для общего дела.

Я коротко пересказала Мышильде свой разговор с Сашкой. Сестрица, выслушав, задумалась.

— Дела… Макс этот нам вовсе ни к чему, а если до сокровищ дело дойдет, такие типы и ограбить могут.

— Уже ограбили, — хмуро замет ла я, подбираясь к главному.

— Как это? — испугалась сестра.

— Мумию мы нашли, а за нее награда положена. Ты что, слушала невнимательно?

— Внимательно я слушала, и что с того?

— Деньги по справедливости наши.

— Какие?

— Те, что они за нашу мумию получили.

Уж половина точно наша.

Мышильда почесала нос, пот ухо, потом грустно сказала:

— Это незаконно.

— Вот только не волнуй меня, — начала я нервничать. — Бандитам у честных людей мумию из-под носа уволочь — законно, а нам причитающиеся денежки вернуть — незаконно. Странные какие-то законы, мне такие не нравятся.

— Законы не для того, чтобы нравиться, а для того, чтобы их соблюдать, — с тоской заметила сестрица и, конечно, была права. Мышильда всегда права, коли речь заходит о законах, тут и говорить нечего.

Немного подумав, я предложила компромисс:

— Тебе незачем соваться в это дело. Будем считать, что оно сугубо личное, то есть мое.

— Завелась, да? — нахмурилась она. — Вот так всегда. Коли есть у человека семья, так нет покоя. Ладно, допустим, есть закон и есть справедливость, можно поступить незаконно, но справедливо и как-то с совестью поладить.

— Я со своей всегда лажу, — заметила я.

— Ну и я научусь.