Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если вредитель появится, притворись спящим.

Последнее пожелание было излишним, в таком деле Михаилу Степановичу притворяться не приходилось.

Мы с Мышильдой устроились в своих постелях, но сон не шел. Чутко прислушиваясь и даже время от времени выглядывая в окно, мы провели часа три.

— Не придет он сегодня, — сказала сестрица. — Почуял, гад, беду. Теперь в логове заляжет.

— Жаль, некого послать в разведку, чтобы узнать, где это самое логово, — в ответ вздохнула я.

— Нет так нет, — пригорюнилась Мышильда. — Давай спать.

Завтра ответственный день.

Пожелав друг другу спокойной ночи, мы примолкли. Спала я беспокойно, мне снились то ли волки с рыжими усами, то ли серые тараканы на четырех лапах, ночная мгла, молочный туман и волчий вой. Тут я сообразила, что вой самый что ни на есть настоящий, и вскочила: точно, со стороны фундамента доносились чьи-то громкие стенания.

— Мышь! — рявкнула я. — Троюродный попался.

Я натянула шорты, сестрица халат, и в предутренних сумерках мы бросились к пустырю, ныряя в туман, поднимавшийся от реки, точно парное молоко.

Пролезая в дыру, я с некоторым смущением отметила, что голос, выводящий волчьи песни, мне чрезвычайно знаком. Я увеличила скорость и вскоре смогла лицезреть подтверждение вспыхнувшей догадке. Троюродным братцем и не пахло, а в капкан угодил Михаил Степанович. Он дергал правой ногой, поскуливал и время от времени, задрав голову к небу, выл: «Лизавета!..»

— Что ты орешь? — укоризненно сказала я, спрыгивая к предпоследнему. Сестрица, заметив родственника, встала как вкопанная, а потом закручинилась.

— Чтоб ты пропал, — сказала она со вздохом. Михаил Степанович принял это на свой счет и начал жаловаться.

— Молчи, несчастный! — прикрикнула я, освобождая его конечность из капкана.

Тут на пустыре появились наши добровольцы: Клей в шортах и босиком, Серега в ботинках и плавках, а Коля полностью одетый и с резиновой дубинкой в руках, но по-прежнему чересчур задумчивый.

— Это кто? — спросил Клей с любопытством, глядя на нас и, как видно, впопыхах не узнав Михаила Степановича.

— Мой муж, — ответила я, выталкивая предпоследнего на поверхность.

— Как муж? — растерялся Сашка. — А вчера другой был?

— Он и сейчас есть, то есть тот один, а этот другой, — очень доходчиво пояснила я. Саша свел глаза на переносице и обмяк, а Коля философски добавил:

— Конечно, их двое, — и посмотрел на меня с уважением.

— И вовсе нет, — обиделась я. — То есть их, конечно, двое, но совершенно не в том смысле.