Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— И отправит верных людей еще к нескольким соседям, которые спят и видят, как бы прищемить нос Ордену.

Значит, королевских портальщиков Дитрих уже научил, как дотянуться до магии.

— Отличная вещь — порталы, — подтвердил он мою мысль. — Можно разнести нужные вести почти мгновенно. Так что новому Первому брату придется смириться с потерей Орденом какой-то части влияния, а заодно напомнить людям, что Алайрус — точно такой же бог, как и Фейнрит, прекратить гонения на темных магов."

"— Как ты этого добился? — полюбопытствовала я.

— В смысле, чтобы это появилось среди прочих требований?

— Губерт и сам додумался, что темные могут быть противовесом Ордену светлых. Ну и рассказ о том, как, подняв труп Первого брата, а потом по очереди — тех, кого он убил, я заставил их сражаться против бывших соратников, очень впечатлил короля. Он был уверен, что это сказки.

— А площадь Правосудия?

— Врет как очевидец, помнишь? Губерт тоже знает, как быстро слухи извращают факты, поэтому тогда он не поверил.

Но Роналду и его телохранителям не свойственны глупые фантазии. — Дитрих усмехнулся. — Кажется, в мечтах нового короля уже появились армии мертвецов. Ничего, он человек неглупый, хоть и притворяется туповатым задирой. Быстро сообразит, что дело это слишком хлопотное. Трупы-то разлагаются.

Меня передернуло, стоило представить. Дитрих понял и перевел разговор на другую тему:

— Так вот, как я говорил, Ордену либо придется уступить, либо получить полномасштабную войну на несколько фронтов.

Не войну в обычном понимании, конечно. Те же методы, что последние века практиковал сам Орден. Обвинения в ереси, аресты, а дальше… Кто-нибудь да признается в том, что Первый брат лично поедал младенцев, а все остальные инквизиторы призывали демонов, потому и прорывы участились. И, что показательно, прекратились после ареста всех членов Ордена.

— Но это неправда!

— Это политика. — Муж поморщился. — Потому я и хочу убраться из дворца, как только все это закончится.

Не я придумал этот план, но так или иначе в нем замазался. Однако в новые гениальные планы я вляпаться не хочу.

Я сжала его ладонь.

— Даром что теперь уже не отмыться, но… Как я уже сказал, когда речь идет о жизни, собственной или дорогого человека, приходится шире смотреть на вещи. — Усмешка его была очень невеселой.

— Прости, я…

Я ткнулась лбом в его плечо, наплевав, что за нами могли наблюдать. Дитрих обнял меня.