Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Может быть, он ничего не понял, но решил не рисковать. Ведь ребенок мог оказаться сыном Арена. Правда в любом случае открылась бы, – предположила Ида.

– Или…

Скай задумался на пару секунд и предложил:

– Ну-ка, Нари, скажи ему что-нибудь на улоссе.

Нари пожала плечами и произнесла:

– Дари, исси таар.

(«Дари, посмотри на меня».)

Малыш будто бы чуть быстрее задвигал ножками, а зеленые химерские глазки стали серьезнее прежнего, но, скорее всего, это было просто воображение.

– Скай, – Ри покачала головой.

– Если бы он и понимал улосс, то это случилось бы не раньше того времени, когда он научится понимать и остальную речь.

Все замолчали, решив не поднимать пока эту тему. От упоминания имен Зула Виларда и Арена словно стало темнее и повеяло холодом. А в этой комнате сейчас должно быть светло, тепло и уютно. Да так оно и было – малыш наполнял счастьем их сердца, и казалось, что ничего плохого больше не может случиться, что все самое страшное осталось позади…

Глава 18

Наверное, еще ни один долгожданный и любимый ребенок в мире не был окружен таким вниманием и заботой, как Дари, прозванный Пирожком.

Днем его почти не спускали с рук, передавая друг другу, как желанный приз. Ночью он занимал почетное место в центре кровати, возлежал, как король, раскинув ручки и ножки, а молодые родители ютились по краям.

Дари был обречен на всеобщее обожание. Дедушка, находись он поблизости, непременно разворчался бы: «Вы испортите парня! Привыкнет и все время будет требовать вашего внимания!» Нари так ясно представила себе голос дедушки, что даже улыбнулась.

А потом загрустила – она соскучилась. Как бы обрадовался старый дракон, увидев правнука! Или… Нари посмотрела на химерские зеленые глазки сына… Или совсем не обрадовался бы!

И все же она спросила отца:

– Как думаешь, не захочет ли дедушка взглянуть на Дари?

Скай догадался о сомнениях дочери и поцеловал в макушку:

– Уверен, что захочет! Он примет его, пусть даже поворчит для вида.

Прошла неделя, и жизнь постепенно входила в колею: теперь она полностью зависела от потребностей маленького мальчика, он стал светилом, вокруг которого вращались планеты.

Каждое утро теперь было наполнено светом, но не потому, что солнце всходило над горизонтом, а потому, что другое, маленькое, солнце открывало зеленые глазки и требовательно извещало мир о том, что оно проснулось и голодно.

Дар, несмотря на то что его не спускали с рук, вовсе не был капризным ребенком.