Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И Иван-царевич со стаканом самогону… Стоп. Какого еще самогону? Нет-нет, спасибо, я же сказал: не пью. Он отставил стакан и приподнялся, чтобы выйти из-за стола, но обнаружил, что рядом, загородив проход, уже сидят две тетушки, два перезрелых яблочка с колхозного сада, и мужик с казацкими усами – тот самый, что в «аудюхе» копался, спрашивает его, дыша перегаром в лицо: «Так сколько там квадратных метров, говоришь?» – а стол заставлен всякой деревенской снедью, включая дымящуюся картошечку и холодец.

– Ты ж дай оклематься сперва человеку, а потом наседай, и полегче, полегче, – беспокойно гундосила тетушка.

– Да он расклеенный чего-то совсем, – вторила ей другая.

– А вот это они сразу из церкви, после крестин, – напевала с другого боку Марь Васильна, тыча Денису в руки фотокарточку. – Я ж крестная у него, у шалапута…

На фото две женщины в коротких пальтишках, одна скуластая, коротко стриженная, другая – с косой, выбивающейся из-под берета. В руках у первой большой сверток, перевязанный ленточкой.

– Да, она и есть, Настасьюшка, царство ей небесное…

– Да какой же он шалапут, Васильевна! – возмущается тетушка.

– Серьезный хлопец был, посерьезней многих!..

– Пока в Псков не съехал, – мрачно прокомментировала вторая.

Перед глазами опять потемнело. «Грипп», – подумал вдруг Денис. И тут же почувствовал, как холодец с картошечкой просятся обратно.

– Позвольте…

Он вышел из-за стола, аккуратно сдвинув в сторону тетушек, и вышел на крыльцо. Перегнулся через перила, ожидая спазма. Нет. Отпустило. Он осторожно присел на ступеньки, достал сигарету.

Из дома вышел, покачиваясь, усатый. Денис протянул ему пачку. Тот плюхнулся рядом.

– А бабы, значит, выдумали, будто ты этот… оборотень, – усатый чиркнул спичкой, спрятал огонек в огромной пригоршне и поднес его Денису. – За урядником побежали. За мной то есть."

"– Вы, значит, урядник, – сказал Денис.

– Угадал. – Он глубоко затянулся и выпустил дым через нос. – Решили, ты из этой банды, которые убивают, а потом квартиры перепродают… В газетах, вон, чуть не каждый день пишут.

– Точно, пишут. А чем я не бандит? Молодой, нахальный, из большого города приехал.

Урядник хмыкнул.

– Задумчивый ты больно для бандита. И документы у тебя в порядке. На, держи.

Он протянул Денису его бумажник и удостоверение. Тот вскинул голову и привстал.

– Держи, держи. Не обижайся. Здесь неспокойно последнее время, много всякого случается, так что… На войне как на войне. А по Генку и до тебя приезжали. Тоже к Васильевне ходили. Двое.