Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вон соседка из девятой в руки стирает, а у нее ногти, как у двадцатилетней. И я буду стирать. Обойдусь.

– Значит, опять как выходные, так паруса по всей квартире, – сказал Денис.

– Зато бомбу никто не подложит.

Она рассортировала белье, затем достала из-под раковины щетку и стала любовно вычищать углы наволочек.

– Так, может, и хлеб будем сами печь в печи? И пшеницу сеять? – предложил Денис. – Штаны и рубахи сами шить?

– Кстати, вот это твое, – мама сделал вид, что не расслышала. Она отодвинула ногой кучку денисовых трусов и носков.

– Стирай сам. Хочешь – в прачечной, хочешь – к подружке своей отнеси, пусть тренируется.

Денис представил, как Вера стирает его белье. Н-н-д-а-а-а…

– А как насчет раздельного питания? – попытался отыграться он. – И кухня пополам? У каждого свой столик…

Но мать уже не слушала.

– Принеси-ка лучше порошок из кладовой, – она сунула ему в руки пластмассовую миску.

Вторую половину воскресного дня Денис проторчал в прачечной где-то на самой тиходонской окраине, куда ходит всего один маршрут троллейбуса.

Выстирал все свои трусы, носки, рубашки и даже брюки. Прочел толстую пачку газет. Ошпарил ладонь на горячем прессе. И где-то в восьмом часу вечера, уже дома, когда он раскладывал по полкам шкафа чистое белье, вдруг откуда ни возьмись явился старина Холмс.

Денис застыл перед открытой дверцей шкафа, глядя на стопку аккуратно сложенного белья. Ну, белье. И что тут такого? Холмс намекнул еще раз.

Тогда Денис понял.

Шесть пар трусов, четыре футболки – любимая черная на каждый день и три из плотного трикотажа, используемые вместо ночной пижамы.

Связанные в узелки по парам носки – тоже шесть. На верхней полке две пары турецких джинсов «мотор», свитер и пуловер. Рядом висят на «плечиках» белая и серая сорочки, две пары брюк и пиджак. Гардероб небогатый, прямо скажем. Денис закрыл шкаф, сел за стол, пододвинул к себе пепельницу, раскопал там окурок подлиннее, раскурил его, положил на край и тут же забыл.

Дело в том, что при обыске в комнате у Синицына не оказалось даже пары драных носков, не говоря уже о рубашках и костюмах.

На это никто не обратил внимания, включая самого товарища Петровского, олуха царя небесного. Подумаешь! Мало ли чего там нет, какая разница. Обращали внимание лишь на то, что там есть, или на то, что хотелось бы там увидеть. Большой кинжал, к примеру. Заточку. А трусы-носки какие-то… Да болт на них положили.

* * *"

"На следующее утро Денис был в общежитии.