Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Как после этого им звонить?

– Так эта… Я ж и говорю… А кто отказывается-то? Ты толком скажи сперва, а потом уже жалуйся!

Но тут неожиданно вмешался толстомясый.

– А кто сказал, что он без билета? – рявкнул. – Я видел, он покупал у тебя билет. Ты деньги взял, а теперь пристаешь.

– А твое какое дело? – повернулся к нему кондуктор. – Пусть предъявит, раз покупал!

– А он потерял, – нахально парировал толстомясый. – Это же хлев, а не автобус! Я вон сам половину пуговиц здесь посеял!

– Пуговицы твои меня не волнуют.

Без пуговиц ездить можно, а без билета нельзя. У всех должен быть билет. А твой-то где?

– А я тоже потерял, – ухмыльнулся толстомясый.

– Он тоже потерял, слышь, эта!.. – встрял Кирьян, почувствовав поддержку.

– Ладно, – сказал Иван Степанович. – Хорошо. Сейчас зайдет милиция, со всеми разберется.

– Вот пусть тебя первого и проверят! – продолжал Кирьян. – Ты ж, гад, деньги берешь, а билеты не даешь! Я ж видел! И другие подтвердят!

– И подтвердим, – согласился толстомясый.

– И это ж надо, по десять рублей с человека драть! – взвизгнула сзади пенсионерка. – Раньше за пять копеек можно было на край света уехать, а теперь… Совсем стыд потеряли!

– Да они с потолка цифры эти берут, – бросил хмурый семьянин. – А потом особняки себе строят. А такие как этот, – он кивнул на Ивана Степановича, – у них на побегушках. Шавки злющие.

– Что ты сказал? – оскорбился Иван Степанович. – Кто шавка?

– Ты шавка, – подтвердил толстомясый. – А че, не так? Ты трудовой народ угнетаешь!

Он толкнул кондуктора в грудь.

– А ну-ка, убери руки! Я на должности! Смотри, будешь в тюрьме париться!

Еще сильной рукой Иван Степанович схватил толстомясого за воротник. Однажды безбилетный хулиган ударил его в ухо, так ему три года дали! За нападение на представителя власти!

В салоне возникла раздраженная суета, сопровождаемая громким пыхтеньем и взаимными оскорблениями. С кондуктора слетели его толстые очки и вытертая кроличья шапка, он получил удар в оголенное темя, наугад ответил, попав в чье-то лицо.

Он хотел крикнуть, чтобы остановили автобус, но тут шапка его быстро нашлась и ее надели ему прямо на лицо. Потом последовал еще один мягкий, но крайне увесистый удар, и время обрело вязкость и пористость, как густой сироп, тянущийся за ложкой. И когда кондуктор наконец сумел подняться на ноги и снять шапку, мешавшую дышать, он увидел вокруг себя суровые и озадаченные лица пассажиров.

Бомж и толстомясый исчезли.