Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Если хоть одна живая душа в офисе узнает, чем я занималась в лифте…

— Какая же я идиотка.

Хотелось рвать волосы от стыда и ненависти к себе. Да как же так?! Столько лет безупречной работы, идеальная репутация, и вдруг такой провал.

Оказавшись на улице, поймала первую попавшуюся тачку и, без разговоров, отдала запрошенную за услуги такси сумму. Выложила бы, наверное, последнее, только бы поскорее оказаться дома.

— Выдался тяжёлый денек? — спросил парень за рулем, с усмешкой поглядывая в зеркало заднего вида.

— Не то слово, — призналась я.

Стараясь дышать ровно и успокоиться, достала из сумочки зеркало и влажные салфетки. Кошмар, что за вид?! Я была похожа на панду, свалившуюся с дерева в лужу. Даже не знаю, как меня посадили в такси. Внешностью напоминала скорее бомжиху с Курского, чем ведущего менеджера компании.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Машина была одним из тех немногих замкнутых пространств, где я могла находиться безбоязненно.

Все дело в прозрачных стеклах, они всегда выручали меня. Даже в школе я старалась всегда сидеть возле окна, но не потому, что любила считать ворон, как полагали насмешники-мальчишки. А потому, что прозрачные поверхности позволяли мне расслабиться и сосредоточиться на учебе или работе.

Чего не скажешь о тесной кабинке лифта. Я и не пользовалась этими приспособлениями, а теперь буду избегать вовсе. То, что случилось сегодня, не должно больше повториться.

Никогда!

Глава 7

Кира

Маша бросилась навстречу, едва я повернула ключ в замочной скважине. Повисла на мне и никак не хотела отпускать, дрожа всем маленьким тельцем. Ей уже пять, но весит она очень мало. Худенькая от природы, Машенька плохо кушала и почти не поправлялась. Вовсе не потому, что была привередой, просто лишилась аппетита. Как и крепкого сна после смерти родителей. К тому же плохо и редко разговаривала, хотя в свои три уже щебетала, как птичка. Еще и с координацией проблемы… Конечно, ни о каком садике не могло идти и речи.

Врачи обещали, что постепенно сестренка придёт в норму, смирится с потерей и станет обычным любопытным ребенком.

Но пока…

— Су… Ску!.. — причитала она, обвивая мою шею. — Ла…

— Знаю, что скучала, — проговорила я, гладя ее по волосам, белым и пушистым, как одуванчик. — Прости, что пришлось задержаться.

— Боже, что у тебя за вид! — воскликнула Люся, приваливаясь к стене и кладя руку на сердце.