Седьмая жертва читать онлайн

При этом человечек был наполовину засунут рыбке в пасть, только ноги наружу торчали.

– А этот шедевр монументальной скульптуры находился непосредственно на теле усопшего, – прокомментировал Зарубин. – Все, Настасья, если ты насмотрелась на место происшествия, пошли куда-нибудь, а то я прямо сейчас сдохну от холода.

Через три минуты они уже пили нечто горячее под высокопарным названием «кофе черное» в крошечной забегаловке, расположенной тут же рядом. Столов в забегаловке не было, их заменяла тянущаяся по всему периметру помещения панель.

– Съем-ка я, пожалуй, пару сосисок с жареной картошкой и салатик, какой тут у тебя посвежее, – обратился он к стоящему за прилавком чернявому пареньку.

– Салаты все свежие, – гордо ответил паренек. – Вам какой?

– Ну давай тогда один картофельный и один с креветками, – милостиво согласился Зарубин.

Он принес тарелку с сосисками и картофелем и две упаковки с салатами и с жадностью накинулся на еду.

– Пора жениться, кажется, – деловито сообщил он Насте результаты своих размышлений, – а то завтраком никто не кормит. Семейные мужики спокойно до двух-трех часов дня работают, пока не проголодаются, а я уже к одиннадцати утра не человек, за корку хлеба родину продам.

– Нет, спасибо, – отказалась она, прихлебывая маленькими глоточками довольно противный на вкус «кофе черное».

– Зря. Здесь меню обширное, не смотри, что заведение невзрачное. Пельмени аж трех видов, котлеты, гамбургеры, опять же сосисочки мои любименькие с картошечкой. А салатов вообще чертова уйма, штук: пятнадцать разных. И цены вполне человеческие. Если я рядом бываю, всегда сюда заскакиваю поесть.

Быстро, вкусно, дешево. – Зарубин слегка повысил голос, явно стараясь, чтобы его услышал паренек за прилавком. – Жаль только, вчера не зашел. Тут за углом мужика вчера грохнули, милиции понаехало выше крыши.

– А тебе-то что? – презрительно бросила Настя, вступая в игру. – Милиции давно не видел? Или покойников?

– Много ты понимаешь! – возмутился Сергей. – Быть в гуще событий – первейшая заповедь любого журналиста.