Значит, влезли в мое досье.
– У вас были сомнения на сей счет? – спросил Роберт.
Иосиф протянул ему пустой стакан.
– Плесни еще кофейку. Всяко случается. Вдруг резвым орлам не удалось папочку на Макинтоша заполучить? Молодые сейчас глупые, работают спустя рукава. Ладно, ребята, поговорим серьезно. Что надо?
– Дело о террористической организации Агабишевой, – терпеливо повторила я. – Нам интересно все."
"– Знаете, что в Москве в двухтысячном году случилось? – задал вопрос Иосиф. – Восьмого августа в подземном переходе под Пушкинской площадью в час пик, примерно в восемнадцать, произошел взрыв.
Сработало безоболочное устройство мощностью восемьсот граммов в тротиловом эквиваленте плюс шурупы и винты. Семь человек погибло на месте, шесть потом в больнице, более ста, в том числе дети, получили ранения разной степени тяжести. Сами понимаете, какая на нас навалилась работа. Наше начальство быстро открыло специальную приемную, ее адреса и телефоны опубликовали в прессе, в Интернете, а ответственность возложили на мой отдел.
Всем сотрудникам без исключения приказали дежурить там сутками и принимать заявления от граждан, которые могут что-то сообщить о террористической угрозе. Паспортов у них не проверяли, настоящих имен не спрашивали. Если человек не желал общаться с сотрудником напрямую, он мог бросить письмо в специально установленный ящик. У двери сидел один охранник, в кабинете дежурный, все тихо, неприметно, вывесок никаких нет, интерьер уютный, чай-кофе-бублики.
Понятное дело, повсюду были скрытно натыканы камеры. И если бы появился реально серьезный сигнал, то заявителя так просто не отпустили бы. Да только к нам потоком шли сумасшедшие. Сначала их было довольно много, затем количество резко уменьшилось, потом вообще никого не стало. Приемная существовала около двух лет, ее закрыли, признав неэффективной. Я обрадовался, потому что у меня одна головная боль от нее была, приходилось совмещать основную службу и эту обязанность.
Я там раз в два месяца ночь проводил. И вот однажды, поздно вечером, появился человечек…
Я старалась не пропустить ни одного слова из рассказа Иосифа, а он говорил подробно, так, словно события происходили вчера.
…В тот день Макинтош тосковал в приемной. Погода стояла отвратительная, с неба сыпался мокрый снег, высовываться на улицу не было ни малейшего желания.
