Сбылась мечта бегемота читать онлайн

– Нет, Тома мне о любовнице Кита еще пару месяцев назад доложила, – возразил Рязанцев."

"– Так ты знал и ничего не предпринял? – ахнула кардиолог. – Нам с Сергеем не сообщил?

– У меня руки связаны, – стал оправдываться ректор. – Я взял девку по личной просьбе Аиши, жены Николая Федоровича Холодова, и не могу ее уволить.

– Вот оно что! Вылезла правда! – взвилась Волоколамская. – Боишься гнева супруги владельца вуза, волнуешься за свое кресло? А то, что какая-то шваль может наших детей с пути сбить, научить их плохому, тебя не колышет?

Марина Арнольдовна разозлилась до крайности, высказала приятелю все, что о нем думает, и, положив трубку, велела мужу:

– Срочно звони профессору Йоргену в Германию, он предлагал взять Настю на стажировку в Мюнхен.

– К чему такая спешка? – удивился Сергей Петрович.

– Нутром чую, у Рязанцевых из-за Заремы в ближайшем будущем начнутся большие неприятности. Все вокруг считают Настюшу невестой Кита, еще, не дай бог, на девочку тень упадет.

Они беседовали около семи вечера, а в девять домой пришла Настя и, отказавшись от ужина, легла в постель.

– Ты не заболела? – всполошилась мать.

– Нет, просто устала, – ответила дочь.

Ночью у Анастасии резко подскочила температура, она потеряла сознание. Перепуганные родители отвезли ее в больницу, но лучше Насте не стало. Лечащий врач, приятель Волоколамской, тоже профессор, сказал:

– Это тяжелое отравление.

Волоколамские задействовали все связи, и спустя сутки Настя с матерью оказались в Германии. Йорген определил яд – он был извлечен из растения под названием ведьмин корень, в Средние века широко распространенного в Европе.

– Этот кустарник очень любили знахари Франции, Испании, Германии и применяли его в разных целях, – объяснил ученый. – Из листьев готовили успокаивающие капли, перемолотые ветви заменяли антибиотики, ну а корешки использовали для устранения надоевшего мужа или его любовницы, если та решила внебрачного ребенка родить, а еще для абортов. Ведьмин корень так активно использовали, что уже к середине восемнадцатого века он оказался на грани истребления.